Вернуться назад Распечатать

Роль царя Ираклия и турок в Халцихе в сговоре о переселении кабардинцев



Осенью 1782 года российское командование на Кавказе получило тревожные известия из двух независимых источников. Подполковник Дмитрий Тоганов, пристав при кабардинцах, и полковник Карл Муфель, командовавший войсками на Моздокской линии, докладывали генерал-поручику Павлу Сергеевичу Потемкину о готовящемся массовом побеге кабардинских узденей в Грузию. Центральными фигурами этого заговора, согласно рапортам, выступали грузинский царь Ираклий II и турецкий паша в городе Халцихе (Ахалцихе). Документы, сохранившиеся в фондах Российского государственного архива древних актов и опубликованные в третьем томе сборника «Черкесы и другие народы Северо-Западного Кавказа…», позволяют реконструировать сложную сеть переговоров, связывавшую кабардинскую знать, грузинский престол и османскую администрацию на южных рубежах Кавказа.

Город Ахалцихе (в русских документах XVIII века — Халцих) занимал особое положение в системе турецкого присутствия на Кавказе. Это была не просто крепость, а центр Ахалцихского пашалыка — административной единицы Османской империи, населенной преимущественно грузинами-мусульманами. Паши Ахалцихе традиционно проводили самостоятельную политику, лавируя между Портой, иранскими ханами и грузинскими царствами. В 1782 году, за год до подписания Георгиевского трактата, ахалцихский паша, имя которого в документах не называется, активно противодействовал сближению Ираклия II с Россией и пытался перетянуть восточногрузинские земли обратно в орбиту турецкого влияния .

Именно в этом геополитическом контексте следует рассматривать события, зафиксированные в рапорте Тоганова от 20 октября 1782 года.

Полковник Муфель, направляя рапорт П.С. Потемкину, ссылался на сведения, полученные от моздокского плац-майора Кочнева и, что особенно важно, от грузинского царя Соломона — союзника и родственника Ираклия II. В документе прямо указывалось: «грузинский царь Саламон, что два черкеса, приезжая в Грузию и быв в городе Халцихе у турецкаго паши, просили его, чтоб он их принял и дал бы им какое место» [citation: файл, с. 91].

Эта лаконичная запись содержит три ключевых факта. Во-первых, представители кабардинских узденей не ограничились контактами с Ираклием, а отправились непосредственно к турецкому паше. Во-вторых, их целью было получение не просто убежища, а «места» — земли для поселения, что подразумевало долгосрочное переселение и переход под османское покровительство. В-третьих, осведомленность царя Соломона об этих переговорах указывает, что они не были тайной для грузинского двора.

Документы, собранные в третьем томе, не оставляют сомнений в активной роли царя Ираклия II в подготовке переселения кабардинцев. Тоганов докладывал со слов лазутчиков: «к тому путешествию от царя Ираклия и все нужности приняты. А иные, чтоб им в том не препятствовали одарены и деньгами» [citation: файл, с. 94].

Более того, грузинский царь брал на себя финансовые обязательства перед потенциальными переселенцами: «Хотя иные ис подвластных, а также и из имения их останется здесь, то царь Ираклий обещался им за все то наградить деньгами» [citation: файл, с. 94].

Для понимания этих обещаний необходимо учитывать внутреннюю политику Ираклия II. На протяжении всего своего царствования он проводил активную колонизационную политику, стремясь заселить опустевшие земли Картли-Кахети. Исследователи отмечают, что он назначал специальных агентов (мкрелеби), которые должны были возвращать беглых крестьян из Нахичевани и Карабаха, причем «даже с применением насилия». Одновременно он привлекал мигрантов налоговыми льготами . В этом контексте приглашение кабардинских узденей с их подвластными людьми выглядит не спонтанным жестом, а частью продуманной стратегии демографического восстановления страны.

Осень 1782 года — время исключительно важное в истории русско-грузинских отношений. Именно тогда, в декабре 1782 года, Ираклий II официально обратился к России с просьбой о принятии Картли-Кахети под покровительство . Однако за несколько месяцев до этого послания, в октябре, он вел переговоры с кабардинскими узденями и давал им рекомендательные письма к ахалцихскому паше.

Эта синхронность не свидетельствует о двуличии Ираклия. Скорее, она отражает отчаянное положение Грузии в 1782 году. В 1780-х годах страна подвергалась постоянным набегам дагестанских феодалов, а ханы Азербайджана, прежде бывшие союзниками, один за другим переходили на сторону враждебной Порты. Ираклий II нуждался в любых источниках пополнения населения и военной силы — будь то покровительство России или переселение кабардинцев, готовых нести службу в обмен на землю.

Как следует из рапорта Тоганова, осуществление плана было приостановлено из-за того, что «за пронесшимся у нас о их намерении слухом» [citation: файл, с. 94]. Уздени выжидали, надеясь, что после успокоения смогут «при первом случае восприять свое намерение». Однако в конце октября 1782 года майор князь Ураков, посланный П.С. Потемкиным в Малую Кабарду, провел переговоры с владельцами, и «троя дали обязательство, и все беспокойство прекращено на сей раз» [citation: файл, с. 95–96].

Одновременно были приняты меры для перекрытия путей отхода. Полковник Аршеневский докладывал: «В уничтожение ж впредь намерения их к побегу в Грузию по призыву царя Ираклия, я велел жительствующих в горах и содержащих мосты по реке Тереку асетинцов Ахметева владения обнадежить награждением, чтоб оне нам принадлежащих не пропускали» [citation: файл, с. 95].

Сношения кабардинцев с ахалцихским пашой в 1782 году не были единичным эпизодом. Ахалцихе на протяжении всего XVIII века оставался центром притяжения для антироссийски настроенных элементов Северного Кавказа. В 1769–1774 годах, во время Русско-турецкой войны, ахалцихский паша активно поддерживал черкесов и чеченцев в их борьбе против Кавказской линии . В 1787 году, когда началась новая война, из Ахалцихе вновь направлялись эмиссары для подъема горцев .

Таким образом, визит двух черкесских узденей в Халцих осенью 1782 года вписывается в длинную историю османского влияния на Северо-Западном Кавказе. Однако уникальность этого эпизода — в его сцеплении с грузинским фактором. Ираклий II, балансировавший между империями и искавший любые средства для спасения своей страны, оказался в данном случае временным союзником турок — не по идеологическим причинам, а по жесткой необходимости демографического выживания.

Роль царя Ираклия и ахалцихского паши в сговоре о переселении кабардинцев была функционально различной, но стратегически единой. Паша предоставлял политическое убежище и, вероятно, земли в пределах пашалыка. Ираклий выступал организатором и спонсором переселения, готовый платить деньги и компенсировать потери. Оба они нуждались в военно-служилом населении — турки для укрепления своих кавказских владений, грузины для заселения опустевших территорий и защиты от набегов.

Срыв этого плана российским командованием в октябре 1782 года имел долгосрочные последствия. Кабардинские уздени не получили ни грузинского, ни турецкого пристанища. Ираклий II, спустя два месяца официально обратившийся к России за покровительством, лишился потенциального источника людских ресурсов. Ахалцихский паша сохранил свои позиции, но его попытка расширить влияние на Кабарду через грузинское посредничество не удалась.

Этот эпизод, зафиксированный лишь в нескольких архивных листах, высвечивает сложную сеть взаимосвязей, связывавших в 1782 году Северный и Южный Кавказ, и показывает, что накануне подписания Георгиевского трактата грузинский царь еще не оставил надежды решать свои проблемы собственными средствами — даже ценой временного союза с исконным врагом.

Источники: