Евгений Марков: Очерки Кавказа

1887

Вообще, чего не наслушаешься здѣсь про подвиги нашей кавказской администраціи! Я, разумѣется, не вѣрю доброй половинѣ всего, что случайно попадаетъ мнѣ въ уши при моихъ мимолетныхъ встрѣчахъ съ самымъ разнообразнымъ здѣшнимъ людомъ, на ночлегахъ и дневкахъ

моихъ въ духанахъ, лавкахъ и на дорогахъ. Но и остальной половины слишкомъ довольно. Одни исчисляютъ въ нѣсколько милліоновъ состояніе незадолго передо мною удалившагося изъ Кавказа военнаго администратора, ничѣмъ другимъ не прославившагося; другіе, словно

сговорившись, ужасаютъ меня цѣлыми серіями возмутительныхъ разсказовъ о нашихъ' батумскихъ и карсскихъ порядкахъ. Наше кавказское чиновничество, повидимому, вошло во вкусъ обезземеленья туземныхъ племенъ и избрало себѣ его любимѣйшею системою управленія. Выселенія въ Турцію береговыхъ жителей Черноморскаго округа, джигетовъ, шапсуговъ и всякаго имени черкесскихъ племенъ западнаго хребта изъ за Кубани, Бѣлой, Лабы, оставило такое соблазнительное наслѣдство кавказскому чиновничеству, военному и гражданскому, которое не могло не возбудить надолго аппетита къ лакомымъ кусочкамъ. Цѣлыми тысячами десятинъ отводились высшимъ служилымъ людямъ Кавказа плодородныя земли изгнанныхъ племенъ, ихъ старые сады и плантаціи. Когда черкесская дѣлежка была кончена, захотѣлось абхазской; равно въ Абхазіи — рай земной, растительность чуть не тропическая, плодородіе почвы баснословное, вся страна — одинъ сплошной садъ...

Собственною непредусмотрительностью, собственною небрежностью своею мы убили чудную страну, которая долго теперь не оправится, которую уже ничѣмъ не вознаградишь. Все пусто тамъ до сихъ поръ, какъ передаютъ очевидцы. За то сколько создалось удобныхъ поводовъ, чтобы отдѣлаться отъ этого безпокойнаго племени, какъ отдѣлались мы уже отъ многихъ кавказскихъ племенъ, чтобы бросить на растерзаніе нашей чиновнической корысти новые десятки тысячъ десятинъ земли, такъ кстати присовокупляемые къ двойнымъ окладамъ, къ сокращеннымъ пенсіямъ, къ бакинскимъ нефтянымъ источникамъ и кубанскимъ пажитямъ, которыми кавказская администрація такъ обильно осыпаетъ своихъ великихъ административныхъ мужей, неизвѣстно чѣмъ заслужившихъ передъ отечествомъ.

Повторяю — «можетъ быть, многое, что я слышалъ въ Мингреліи, Имеретіи, ТяфлисѢ, — отчасти клевета на нашу администрацію; но было бы безсовѣстно скрывать эти повальные отзывы мѣстнаго населенія. Изъ чего-нибудь да родятся же они. Неужели же цѣлый народъ можетъ быть зараженъ такою нахальною лживостью?

Здѣсь всѣ твердятъ, что въ Абхазіи затѣвали учинить такую же дѣлежку, какъ и у черкесовъ, такую же, какая до сихъ поръ продолжается въ Баку. Недаромъ и газеты подтверждаютъ это своими недавними извѣстіями объ отдачѣ цѣлой области корабельныхъ лѣсовъ Абхазіи въ собственность немногимъ счастливцамъ, безъ которыхъ бѣдный Кавказъ не въ силахъ справиться съ собственными богатствами.

Здѣсь же твердятъ, что съ лазами и аджарцами новоприсоединенныхъ областей творится то-жѳ; что чуткое на поживу чиновничество дѣлаетъ все на свѣтѣ, чтобы сдѣлать невозможною мирную жизнь этихъ племенъ въ ихъ родовыхъ гнѣздахъ. Поселить въ туземныхъ племенахъ неудовольствіе, волненія, безпорядки, бросить ихъ намѣренно въ объятія Турціи, убѣдить правительство, что цивилизація и русское владычество несовмѣстны съ ихъ разбойничьими вкусами, и потомъ, въ видѣ мудрой государственной мѣры, выкинуть’ ихъ изъ ихъ собственной страны, чтобы вознаградить самихъ себя за свои государственныя заслуги садами и полями, терпѣливо, въ теченіе столѣтій, воздѣлываемыми этими мнимыми разбойниками, — вотъ та система, которая смѣло теперь поднимаетъ голову въ Батумѣ и Карсѣ. Эта система во сто разъ гибельнѣе и позорнѣе для Россіи всякаго норманскаго завоеванія: то по крайней мѣрѣ оставляло на мѣстѣ покоренныхъ саксовъ и бриттовъ, земли которыхъ дѣлились между дружиною завоевателей.