Происхождение и чудесное спасение

Рождение Бадыныко окружено тайной и опасностью. Согласно одним версиям, он — сын предводителя нартов (Бадына или Озырмеджа) и безымянной великанши . Согласно другим, его матерью была отважная воительница, воспитавшая сына в ненависти к врагам нартов — чинтам . Существует также мотив чудесного спасения: младенца, которому предрекли гибель от рук нартов, запирают в сундук и бросают в бездонный овраг. Река выносит его, и он воспитывается простой пастушкой гусей . Эта деталь подчеркивает его связь с народом и «низами» общества, а не с родовой знатью.

Главный подвиг: Отмена жестокого закона

Центральный сюжет цикла Бадыныко — отмена обычая умерщвления стариков. В нартском обществе существовал жестокий закон: состарившихся людей сбрасывали с горы. Когда очередь дошла до его отца Бадына, Бадыныко не подчинился. Он тайно укрыл отца в пещере и носил ему еду. В период голода или бедствия именно мудрые советы отца, переданные через сына, спасли нартов. После этого жестокий обычай был упразднен . Этот поступок характеризует Бадыныко как героя, который ставит человечность и мудрость старших выше слепого следования традиции.

Характер: Честность и «одиночество»

Бадыныко часто называют «одиноким героем». В отличие от Сосруко/Саусырыко, который действует хитростью и часто прибегает к магии, Бадыныко отвергает коварство и боевые магические приемы. Его оружие — это честность, открытость, неподкупность и неукоснительное соблюдение этикета . В сказании «Как Бадыноко победил одноглазого великана» он побеждает не хитростью, а благодаря тому, что «справедливая земля» держит злодея, а сам герой проявляет великодушие и бескорыстие после победы . Его эпитет «возделывающий много ячменя и проса» указывает на трудолюбие как на важнейшую добродетель .

Сила и отношения с другими нартами

Бадыныко обладает колоссальной силой. В некоторых сказаниях ему приписывают обладание стальными усами, которыми он убивает змей в поднесенной чаше (мотив, который в осетинской версии связан с Хамыцем) . Его отношения с Саусырыко (Сосруко) сложны: они могут быть соперниками, но в итоге становятся побратимами. В одном из сказаний Бадыныко говорит Сосруко: «Мы с тобой можем вместе ездить… но драться не можем, ибо происходим от двух родных сестер» . Это указывает на то, что Бадыныко воспринимается как герой, равный Саусырыко, но иной по своей природе — более «человечный» и менее «мифологичный».

Значение образа

Бадыныко — это герой культурного перехода. Если Саусырыко приносит людям огонь (материальное благо), то Бадыныко приносит им новый закон, основанный на уважении к старости и отказе от жестокости. Типологически он считается более поздним персонажем, чем Саусырыко, что отражает эволюцию нартского общества от архаичных мифов к этическим нормам . В его образе адыгский эпос воплотил идеал героя, который защищает не только землю, но и человеческое достоинство.

Рождение и предопределение

Судьба Пэтэрэза трагична с самого начала. Его отец Хамиш был убит в результате козней (часто упоминается Сырдон), и еще до появления на свет герой был предназначен стать мстителем. Рождение Пэтэрэза в адыгской версии описано с гиперболической мощью: едва появившись, младенец в колыбели «подтянувшись — два изголовья выломал, поднявшись — две лямки порвал, повернувшись — два ребра колыбели отвалил» . Эта богатырская сила с первых дней жизни подчеркивает его исключительную природу.

Подвиг кровной мести

Главный сюжетообразующий мотив цикла — исполнение сыновнего долга. Пэтэрэз требует за смерть отца немыслимую «виру» (выкуп), которая по сути является издевательством над убийцами: «Приставьте лестницу к небу… Ситом воду мне принесите… Найдите мне комариной крови полный сосуд отца нашего» . Достигнув зрелости, он выслеживает и убивает убийцу отца. В этом ему помогает конь, который не позволяет взять меч за лезвие, но Пэтэрэз хватает оружие за рукоять и вершит расправу .

Подвиги, сопоставимые с Гераклом

Помимо мести, Пэтэрэз совершает деяния, ставящие его в один ряд с величайшими героями мировой мифологии. Исследователи напрямую сравнивают его с Гераклом: как греческий герой освободил Прометея, так и Пэтэрэз освобождает нарта Насрена (Насрэн-жакьэ), прикованного к вершине Кавказских гор богом погоды Пако . Этот сюжет роднит адыгский эпос с древнегреческим мифом о Прометее и указывает на глубинные культурные связи Кавказа и Средиземноморья.

Значение образа

Пэтэрэз воплощает пафос кровной мести как незыблемого закона родового общества, но при этом его образ выходит за рамки простого мстителя. Он — защитник нартов, бросающий вызов самим богам, и герой, чья сила и отвага стали символами мощи и славы адыгского народа . В осетинской традиции (Батрадз) он наделен еще более выраженными богоборческими чертами: он вступает в борьбу с небожителями и погибает, бросив свой меч в море, что перекликается с легендами о короле Артуре .

Таким образом, Пэтэрэз — это герой долга и вызова. Если Саусырыко добывает для людей огонь, то Пэтэрэз восстанавливает справедливость, сокрушая врагов и самих богов, и его трагическая гибель знаменует конец героической эпохи нартов.

Четвёртая тема нашего цикла по материалам коллективной монографии «Сказания о нартах — эпос народов Кавказа» (М.: Наука, 1969)

Нартский эпос — это не только рассказ о богатырях и их подвигах. Это ещё и окно в мир древнего человека, в его представления о природе, богах, жизни и смерти. Как создатели эпоса понимали окружающий мир? Во что верили? Чего боялись и на что надеялись? Ответы на эти вопросы — одна из самых увлекательных страниц нартоведения. В монографии 1969 года этой теме посвящён специальный раздел, где мировоззрение создателей нартиады рассматривается через религиозно-мифологические воззрения и богоборческие мотивы.

Что такое «мировоззрение эпоса»?

Прежде чем говорить о богах и духах, исследователи уточняют само понятие. Мировоззрение эпоса включает несколько слоёв:

• понимание окружающего мира — сущности природы, предметов, явлений, человеческой жизни;

• толкование общественной жизни — пройденных этапов развития и общественного идеала;

• народную этику — традиции, нравы, обычаи, психологию;

• эстетические взгляды — понимание прекрасного и безобразного, комического и трагического.

В книге подробно рассматривается прежде всего первый слой — религиозно-мифологические воззрения и богоборческие мотивы. Именно они определяют, как создатели эпоса видели мир и своё место в нём.

Наивный реализм, а не философия

Важное уточнение, которое делают авторы: не стоит представлять создателей нартских сказаний философами-материалистами или стихийными диалектиками. Некоторые исследователи (например, К. Д. Кулов) называли их «стихийными материалистами и наивными диалектиками», ссылаясь на слова Маркса и Энгельса о древних греках. Но это, по мнению авторов книги, неверно.

Речь может идти лишь о наивном реализме — свойственном каждому нормальному человеку убеждении, что мир существует независимо от него. Такой реализм несовместим с субъективным идеализмом, но вполне совместим с религией. Создатели эпоса не отрицали движения и изменения, но это не делает их диалектиками. Они просто жили в мире, который менялся, и отражали его в своих сказаниях.

Мифология и религия: в чём разница?

Один из ключевых вопросов раздела — соотношение мифологии и религии. Авторы не отождествляют эти явления, хотя у них много общего.

• Общее: и мифология, и религия — фантастическое отражение мира в сознании древних людей. У них одни гносеологические и психологические корни: низкий уровень производительных сил, невежество, бессилие перед природой.

• Различие: мифология со временем всё больше сближается с искусством, а религия — нет. В религии люди поклоняются богам, а в развитой мифологии они заставляют богов говорить и действовать, волноваться земными страстями.

Мифология, по мысли авторов, стоит как бы между религией и искусством. В гомеровских поэмах мифология и поэзия сливаются воедино. То же самое можно сказать о нартских сказаниях: они имеют мифологическую подоснову, но при этом являются художественным творчеством.

Формы первобытной религии в эпосе

В нартском эпосе нашли отражение почти все формы первобытной религии.

Тотемизм

В. И. Абаев доказал, что нарты имели своим тотемом волка. Имя родоначальника нартов Уархаг означало «волк», но позже это слово попало под табу и было заменено. Нарты в тотемическом плане — дети волка. Об этом свидетельствуют не только имя Уархага, но и многие данные эпоса: облачение в волчьи шкуры, волчье молоко, которым закаляют героев.

Магия

Магия занимает в сказаниях значительное место. Правда, профессиональных магов, жрецов, колдунов и шаманов в эпосе нет. Но к магическим средствам прибегают многие нарты, несмотря на свою богатырскую мощь.

Самая могущественная чародейка — Сатана. Она изменяет погоду, вызывает дождь, снег, бурю, жару, превращает день в ночь и наоборот, сама превращается то в старуху, то в молодую красавицу. Не случайно её называли «хитрость неба и колдовство земли».

К магии относятся и представления о волшебных предметах: чаша Уацамонга, отличающая правду от лжи, золотое яблоко, исцеляющее от болезней, волшебная бусинка, воскрешающая мёртвых, шапка-невидимка, ковёр-самолёт, кольцо Сатаны и другие.

Аниматизм и анимизм

Аниматизм — вера во всеобщую безличную одухотворённость природы — предшествует анимизму. В нартском эпосе они сосуществуют.

• Аниматизм: вся природа живёт единой жизнью. Когда Сослан играет на фандыре, «закачались в лад песне высокие стены замка и горы стали подпевать». Оружие тоже одушевлено: меч Батрадза сам выскакивает из ножен и говорит: «Больше невозможно ждать». Звери, птицы, животные наделены человеческим разумом, волей, чувствами и речью.

• Анимизм: вера в духов и душу, которая может покидать тело. По представлениям нартов, человек умирает лишь тогда, когда душа покидает тело. Душа мыслится чем-то материальным, находящимся в определённой части тела: у Сасрыквы — в правом колене, у великанов — в «месте смерти».

Представления о душе и загробном мире

В нартском эпосе налицо представление о телесности души. Если человек был калекой, считалось, что «на том свете» он выглядит так же. Душа может находиться в разных предметах: в голубях, в стрелах, в кинжале.

С анимизмом связано и представление о загробной жизни. Наиболее детально загробный мир описан в осетинском сказании «Сослан в Стране мёртвых». Там есть горы, равнины, леса, озёра, реки. У входа стоит привратник Аминон, который не впускает живых. Владыка загробного мира — Барастыр, определяющий меру воздаяния каждому.

Показательно отношение нартов к загробной жизни: в целом оно отрицательное. Сослан говорит: «Не хочу я жить в такой стране, где насыщаются только видом вкусной еды, хочу я вернуться в Страну нартов». Это напоминает поэтические творения древних греков, где лучше быть рабом на земле, чем царём в потустороннем мире.

Богоборческие мотивы: Батрадз против богов

Самый яркий пример богоборчества в нартском эпосе — Батрадз, главный герой осетинских сказаний.

Батрадз — герой-полубог, типа Геракла и Гильгамеша. Его мать происходит из морских божеств Донбеттров, он рождён необычным путём, его детство проходит под водой. Он постоянно пребывает на небе вместе с небожителями, обладает сверхчеловеческой силой и легко одолевает даже богов.

Батрадз борется против христианского бога, его святых и христианизированных языческих богов — Уастырджи и Уациллы. Подлинно языческие боги — Курдалагон, Афсати, Тутыр — в этой борьбе не участвуют. Батрадз бьётся с богами не за огонь или какие-либо земные блага, а потому что он их ненавидит. Он ненавидит оттого, что они христианские боги, а он язычник.

Это отражение реальной исторической борьбы: нартский эпос складывался в период, когда христианство проникало в Осетию. Борьба Батрадза с богами — это символическое поражение языческой религии и победа христианства. Гибель Батрадза и всех нартов в борьбе против бога символизирует конец языческой эпохи.

Боги и великаны: две силы природы

Природные и общественные силы олицетворяются в эпосе не только в образе богов, но и в образе великанов. Великаны — извечные, непримиримые враги нартов.

В борьбе с великанами отразилась борьба:

• с природой за жизненные блага;

• с враждебными иноземными племенами.

Среди материальных благ, добытых в борьбе с природой, важнее всего был огонь. Сасрыква добывает огонь у великана, Сосруко возвращает нартам семена проса, похищенные Еминежем, нарты побеждают великанов и добывают виноград, яблоки, персики.

Великаны изображаются существами глупыми, но обладающими необычайной физической силой. Нарты кажутся карликами по сравнению с ними, но побеждают умом и хитростью.

Что это даёт для понимания эпоса

Мировоззрение создателей нартиады — это не стройная философская система, а живое, наивное, художественное восприятие мира. В нём сочетаются:

• древнейшие формы религии — тотемизм, магия, аниматизм, анимизм;

• представления о душе и загробном мире;

• богоборческие мотивы, отражающие историческую борьбу язычества и христианства;

• одушевление всей природы;

• вера в волшебные предметы и превращения.

Всё это делает нартский эпос ценнейшим источником для понимания духовной культуры древних кавказских народов. Эпос не просто рассказывает о богатырях — он показывает, как эти люди видели мир и своё место в нём.

Третья тема нашего цикла по материалам коллективной монографии «Сказания о нартах — эпос народов Кавказа» (М.: Наука, 1969)

Нартский эпос существует во множестве национальных вариантов. Осетинский, адыгский, абхазский, балкаро-карачаевский — каждый из них обладает своим лицом, своим кругом героев и своими акцентами. Но при этом все они явно принадлежат к одной эпической семье. В чём же сила этого единства и в чём причина различий? Ответ на этот вопрос — одна из главных задач коллективной монографии 1969 года. Именно сравнительный анализ национальных версий позволяет увидеть, как общее древнее ядро обрастает неповторимыми национальными чертами.

Общая основа: что объединяет все версии

Прежде чем говорить о различиях, стоит обозначить то, что роднит все национальные традиции.

• Общий термин «нарт» — название народа, к которому принадлежат герои.

• Общие имена главных персонажей: Сатаней (Сатана, Шатана), Сосруко (Сасрыква, Сослан), Гунда (Агунда) и др.

• Сходные сюжеты: рождение героя из камня, добывание огня, борьба с великанами, богатырские пиры, походы, кровная месть.

• Общая хозяйственная основа: земледелие, скотоводство, металлургия, охота.

• Сходные представления об обществе: нарты живут родами, у них есть старейшины, воины, кузнецы, пастухи.

Эта общность, по мнению исследователей, восходит к древнему кавказскому этнокультурному субстрату. Именно из него и выросли национальные версии эпоса.

Осетинские сказания: социальная детализация

Осетинская версия — одна из самых подробных и разработанных. Она сохранила наибольшее количество социальных реалий.

Общество нартов делится на три родовые группы — Верхний, Средний и Нижний Нарт. Эти группы связаны с родами Алагата, Ахсартаггата и Бората. Упоминаются и другие роды. Такое деление отражает сложную социальную структуру.

Большую роль играют:

• алдары — владыки, князья, феодалы;

• нихас — мужское собрание, где решаются важные дела;

• обычаи кровной мести, калыма, левирата.

В осетинских сказаниях ярко выражены патриархальные порядки: счёт родства по отцу, наследование по мужской линии, власть старших. Много внимания уделено и религии: языческие боги (Уастырджи, Афсати, Курдалагон) соседствуют с христианскими представлениями о загробном мире, рае и аде.

Среди героев особенно выделяются Сатана — мудрая советчица, Урызмаг, Хамыц, Сослан и Батрадз. Батрадз — герой-богоборец, сражающийся с самим «богом богов».

Адыгские сказания: кузнецы и социальное расслоение

Адыгская версия (кабардинская, черкесская, адыгейская) делает акцент на ремесле и социальных отношениях.

Центральное место занимают Сосруко и Сатаней-Гуаша. Сосруко — сын камня, воспитанник Сатаней, добытчик огня. Он совершает множество подвигов, но погибает от волшебного колеса жан-шерх.

Огромное внимание уделено кузнечному делу. В эпосе представлена целая династия кузнецов: Дабеч, его ученик Тлепш, ученик Тлепша Худим. Тлепш — бог железа и оружия, его образ наделён человеческими страстями и слабостями. Кузнецы куют нартам оружие, чинят разбитые в бою черепа, закаляют героев.

Социальные мотивы звучат отчётливо: есть богатые и бедные, князья и работники, идёт борьба за скот и табуны. Обычаи атальчества (воспитание детей в чужой семье), гостеприимства, кровной мести занимают важное место.

Абхазские сказания: древнейший пласт

Абхазская версия признаётся наиболее архаичной. В ней сильны пережитки матриархата.

Нартское общество здесь — это сто братьев и их единственная сестра, рождённых одной матерью. Такого коллектива нет в других версиях. Сатаней-Гуаша — не просто мудрая советчица, а великая мать, труженица, глава рода. Её роль огромна.

Главный герой — Сасрыква, младший и любимый сын Сатаней, рождённый из камня. Его главный подвиг — добывание огня для замёрзших нартов. Сасрыква побеждает великана, добывает огонь и спасает людей.

В абхазском эпосе много места занимают ацаны — маленький народ, предшествовавший нартам. Коллективное производство и потребление, охота и земледелие изображены очень ярко. Боги здесь не столь активны, как в осетинской версии, а загробный мир не играет такой роли.

Балкаро-карачаевские сказания: близость к соседям

Балкаро-карачаевская версия обнаруживает близость и к абхазской, и к адыгской традициям. Это объясняется длительными этнокультурными связями.

Здесь действуют Сосруко, Сатаней, Урызмек. Сосруко — непримиримый враг великанов-эмегенов. Эмегены — многоголовые людоеды, с которыми нарты ведут постоянную борьбу.

Важное место занимает конь: легендарный жеребец, понимающий человеческую речь, питающийся железом, с седлом и подпругами из стали. Рассказывается и о нарте Урызмеке, у которого тело ниже пояса было из свинца.

Сюжеты о походах, набегах, борьбе с великанами и князьями перекликаются с адыгскими и осетинскими сказаниями.

Ключевые различия: что бросается в глаза

Сравнительный анализ позволяет выделить несколько принципиальных различий между версиями.

1. Социальная структура

• Осетинская версия — наиболее детализированная: три рода, алдары, нихас, феодальные отношения.

• Адыгская версия — заметное социальное расслоение, богатые и бедные, князья и работники.

• Абхазская версия — коллектив ста братьев, сильные пережитки матриархата.

• Балкаро-карачаевская версия — близка к адыгской, но с меньшей детализацией.

2. Главные герои

• Осетины — Сатана, Урызмаг, Сослан, Батрадз.

• Адыги — Сосруко, Сатаней-Гуаша, Тлепш.

• Абхазы — Сасрыква, Сатаней-Гуаша, Нарджхьоу.

• Балкарцы и карачаевцы — Сосруко, Сатаней, Урызмек.

3. Роль женщины

• Абхазская версия — Сатаней-Гуаша как великая мать и труженица, следы матриархата.

• Осетинская версия — Сатана как мудрая советчица, но в рамках патриархального общества.

• Адыгская версия — Сатаней-Гуаша как воспитательница и советчица, но с меньшим акцентом на матриархат.

4. Религия и боги

• Осетинская версия — развитый пантеон, языческие боги и христианские наслоения, богоборческие мотивы.

• Адыгская версия — культ кузнеца Тлепша, боги-покровители, меньшее влияние христианства.

• Абхазская версия — боги менее активны, нет развитого культа загробного мира.

• Балкаро-карачаевская версия — близка к адыгской и абхазской, с влиянием ислама (в поздних слоях).

5. Отношение к загробному миру

• Осетинская версия — подробно разработанный загробный мир, Барастыр, Аминон, рай и ад.

• Адыгская версия — загробный мир упоминается, но менее детализирован.

• Абхазская версия — загробный мир не играет большой роли.

Что даёт сравнение

Сравнительный анализ национальных версий — это не просто перечисление сходств и различий. Он позволяет увидеть, как единое древнее ядро обрастает национальными чертами, как исторический опыт каждого народа накладывает отпечаток на эпос.

• Осетинская версия отражает патриархальные и раннеклассовые отношения, влияние христианства.

• Адыгская версия — социальное расслоение, культ кузнечного ремесла, обычаи атальчества.

• Абхазская версия — древнейшие матриархальные пласты, коллективизм.

• Балкаро-карачаевская версия — синтез соседних традиций.

Именно это сочетание единства и многообразия делает нартиаду уникальным памятником. Это не один эпос, а эпическая семья, в которой у каждого народа свой голос, но все они поют об одном древнем мире.

Вторая тема нашего цикла по материалам коллективной монографии «Сказания о нартах — эпос народов Кавказа» (М.: Наука, 1969)

Нартский эпос — редкий случай, когда один и тот же круг героев и сюжетов принадлежит сразу многим народам. Сказания о нартах знают осетины и адыги, абхазы и балкарцы, карачаевцы, чеченцы и ингуши, отчасти дагестанцы и сваны. При этом каждый народ рассказывает о нартах по-своему: меняются язык, стиль, акценты, второстепенные персонажи и даже характер главных героев. В науке это свойство называют многонациональностью нартиады — и именно оно делает эпос уникальным памятником кавказской культуры.

Кто знает нартов?

Круг народов, у которых бытуют сказания о нартах, очень широк. В монографии 1969 года перечисляются:

• абхазы;

• адыги — адыгейцы, черкесы, кабардинцы;

• осетины;

• балкарцы и карачаевцы;

• чеченцы и ингуши;

• отчасти народы Дагестана;

• сваны и некоторые другие группы.

При этом глубина традиции у разных народов неодинакова. Наиболее глубокие корни и самое широкое распространение нартиада имеет у абхазов, адыгов и осетин. Именно эти три традиции и образуют, по мнению исследователей, три основных центра бытования эпоса.

У других народов мы часто встречаем не полный цикл сказаний, а отдельные сюжеты, мотивы или близкие по духу богатырские сказки. Например, у народов Дагестана нартские сказания сохранились фрагментарно, зато широко бытуют сказки о великанах и богатырях, перекликающиеся с нартиадой.

Три центра — одно ядро?

Наличие трёх крупных традиций ставит перед исследователями сложный вопрос. Если у осетин, адыгов и абхазов есть свои, законченные версии эпоса, значит ли это, что эпос возникал независимо в трёх местах? Или у всех версий был общий первоисточник?

Авторы книги склоняются ко второй точке зрения. Они признают существование трёх самостоятельных центров формирования нартских сказаний, но одновременно говорят о едином первоначальном ядре. Что же объединяет все версии?

• общий термин «нарт»;

• общие имена главных героев: Сатаней — Сатана — Шатана, Сосруко — Сасрыква — Сослан, Гунда — Агунда и др.;

• общие сюжеты и мотивы: рождение героя из камня, добывание огня, борьба с великанами, пиры, походы, кровная месть;

• сходная хозяйственная основа и представления об обществе нартов.

Это общее ядро, по мысли исследователей, восходит к древнему кавказскому этнокультурному субстрату. Иными словами, у истоков нартиады стояла не одна этническая традиция, а древняя культурная общность, из которой позже выросли разные народы со своими версиями эпоса.

Не перевод, а самостоятельная традиция

Важно понимать: многонациональность нартиады — это не механическое «переписывание» одного текста разными народами. Каждая версия живёт своей жизнью.

В. И. Абаев подчёркивал, что национальные варианты эпоса обладают яркой художественной самобытностью. Кабардинский и осетинский тексты различаются настолько, что их нельзя спутать даже в переводе: у них разное построение, стиль, фактура, изобразительные средства. Это значит, что перед нами не заимствование, а самостоятельные национальные традиции, выросшие из общего корня.

Различия проявляются буквально во всём.

Осетинская версия

Осетинские сказания подробно рисуют социальную жизнь нартов. Нарты делятся на три родовые группы — Верхний, Средний и Нижний Нарт. Большую роль играют алдары, нихас — мужское собрание, обычаи кровной мести, калыма, левирата. Ярко представлены патриархальные порядки и ранние формы социального расслоения. Среди героев особенно выделяются Сатана, Урызмаг, Хамыц, Сослан и Батрадз.

Адыгская версия

В адыгском эпосе центральное место занимают Сосруко и Сатаней-Гуаша. Много внимания уделено кузнечному ремеслу: Тлепш, Дабеч, Худим — целая династия кузнецов. Заметны мотивы социального расслоения, богатства и бедности, обычаи атальчества, гостеприимства, кровной мести. Сюжеты о походах и набегах занимают важное место.

Абхазская версия

Абхазские сказания считаются наиболее архаичными. Здесь нартское общество организовано вокруг ста братьев и их единственной сестры, рождённых одной матерью. Сильны пережитки матриархата, огромна роль Сатаней-Гуаши. Главный герой — Сасрыква, добывающий огонь. Много места занимают ацаны — маленький народ, предшествовавший нартам.

Балкаро-карачаевская версия

Она обнаруживает близость и к абхазской, и к адыгской традициям. Здесь действуют Сосруко, Сатаней, Урызмек, эмегены — многоголовые великаны. Заметны мотивы борьбы с великанами и походов.

Чечено-ингушская и дагестанская традиции

У чеченцев и ингушей нартские сюжеты существуют и в виде сказаний, и в виде богатырских сказок. У народов Дагестана полного нартского эпоса нет, но широко бытуют «нартские сказки» и сказания о великанах, сохраняющие эпические мотивы.

Почему эпос стал общим?

Многонациональность нартиады объясняется не только культурными влияниями. Её корни — в древней близости народов Кавказа. Исследователи называют несколько причин:

• генетическое родство многих кавказских народов;

• роль единого кавказского субстрата;

• сходные условия материальной жизни;

• длительное и тесное духовное общение;

• общая эпоха формирования эпоса — разложение родового строя и «военная демократия».

Именно поэтому у разных народов возникли похожие представления о нартах, их богатырских подвигах, их богах и великанах. А уже позже, по мере этнической дифференциации, каждая традиция обрастала собственными сюжетами, героями и художественными особенностями.

Что это значит для понимания эпоса

Многонациональность нартиады — не курьёз и не случайность. Это ключ к пониманию самого эпоса.

1. Нартский эпос — общекaвказское наследие, а не достояние одного народа.

2. Единство ядра обеспечивается общим термином «нарт», общими героями и сюжетами.

3. Многообразие версий отражает исторические судьбы каждого народа.

4. Национальные различия не отменяют родства традиций, а подтверждают их древность.

Иными словами, нартиада — это не один памятник, а целая эпическая семья, в которой у каждого народа свой голос, но все они поют об одном и том же древнем мире.

По материалам коллективной монографии «Сказания о нартах — эпос народов Кавказа» (М.: Наука, 1969)

Нартский эпос — один из самых загадочных и одновременно самых масштабных памятников устного творчества Кавказа. Его знают осетины и адыги, абхазы и балкарцы, карачаевцы, чеченцы, ингуши, отчасти дагестанцы и сваны. Но откуда он взялся? Когда и где сложилось его «ядро»? И почему одни и те же герои — Сатаней, Сосруко, Сасрыква, Сослан — появляются у народов, говорящих на совершенно разных языках?

Ответы на эти вопросы искали авторы коллективной монографии 1969 года. Рассказываем главное.

Спор, который длился десятилетия

Долгое время в науке господствовала точка зрения, что нартский эпос «принесли» на Кавказ ираноязычные предки осетин — аланы. Считалось, что сказания о нартах сложились в иранской среде и уже потом распространились среди соседних народов как культурное заимствование.

Однако по мере накопления записей у адыгов, абхазов, балкарцев, карачаевцев, чеченцев и ингушей эта схема начала трещать. Оказалось, что у каждого народа есть свои, глубоко самобытные версии нартиады — со своей поэтикой, стилем, образами. В. И. Абаев одним из первых обратил внимание на то, что кабардинский и осетинский варианты невозможно спутать даже в переводе: настолько различаются их построение и художественные средства. Значит, речь идёт не о простом переводе, а о самостоятельных национальных традициях.

Тогда и возник главный вопрос: что же объединяет эти версии, если не заимствование?

Главный тезис: эпос рождён на Кавказе

Ответ, который даёт монография, звучит так: нартский эпос — результат самобытного творчества местных кавказских племён, а не привнесённое извне явление. Его корни — в древнем культурном единстве народов Кавказа.

Наиболее развёрнуто эту мысль обосновал археолог Е. И. Крупнов. Его аргументы строятся на нескольких опорах.

1. Единый кавказский субстрат

Нартский эпос бытует у народов, принадлежащих к разным языковым семьям, но связанных древним родством, сходными условиями жизни и многовековым общением. Именно этот общий «кавказский субстрат» и стал той почвой, на которой выросло единое эпическое ядро.

2. Археологические культуры

Крупнов соотносит нартиаду с культурами рубежа бронзового и железного веков — кобанской, прикубанской и колхидской. Эти культуры были близки между собой и возникли на местной основе. Показательно, что именно в зоне их распространения и сегодня живут народы, сохранившие нартские сказания.

3. Реалии эпоса

В сказаниях буквально рассыпаны приметы эпохи. Чаще всего упоминается железо: железные орудия, оружие, предметы быта, приёмы закалки, железные кони и мечи. Золото и медь встречаются гораздо реже. Есть и точные хронологические маркеры — например, трёхгранные железные наконечники стрел, коневодство, аркан, узда, плеть, табуны. Всё это указывает на ранний железный век и эпоху разложения патриархального строя, которую исследователь называет «военной демократией».

4. Этнографические параллели

Образ бога охоты Афсати, культ оленя, сцена «змееборца» на бронзовом топоре из Кобани — всё это, по мнению авторов, свидетельствует о глубоких местных истоках эпоса, уходящих в кобанскую эпоху.

Когда сложился эпос?

С датировкой всё сложнее — и в этом главная тонкость книги.

С одной стороны, Крупнов полемизирует с теми, кто относил формирование эпоса к VII в. до н. э. или к аланскому времени. Он настаивает: древнейшие пласты нартиады уходят в энеолит и бронзовый век, а в конце своего раздела прямо говорит о возможности отнести формирование основного ядра к III–II тыс. до н. э.

С другой стороны, итоговые выводы книги осторожнее. Нартский эпос характеризуется как полистадиальный:

• древнейшие пласты отражают медно-бронзовый век;

• расцвет нартиады как целостной эпопеи относится к началу железного века — концу II — началу I тыс. до н. э.

Иными словами, перед нами не одна дата, а модель многослойного формирования: древнее ядро и позднейшее эпическое оформление разделены огромным хронологическим промежутком.

Абхазская версия — ключ к древности

Особое место в книге занимает абхазская версия. Именно она признаётся наиболее архаичной. В ней ярче сохранились матриархальные пережитки, образ Сатаней-Гуаши как великой матери и труженицы, мотивы коллективного труда, сказания об ацанах — маленьком народе, предшествовавшем нартам.

По мысли авторов, именно древнеабхазские и близкие к ним племена могли быть той средой, в недрах которой следует искать самые ранние истоки нартского эпоса.

При этом книга признаёт существование трёх основных центров формирования сказаний — осетинского, адыгского и абхазского. Но общий термин «нарт», общие герои и сюжеты ставят вопрос о едином первоисточнике. И таким источником, скорее всего, был древний кавказский этнокультурный субстрат.

Что в итоге

Главные выводы монографии можно свести к пяти пунктам:

1. Нартский эпос — общекaвказское наследие, а не заимствование извне.

2. Его корни связаны с местными кавказскими племенами и древним культурным единством региона.

3. Формирование шло длительно и многослойно: от энеолита и бронзы до раннего железного века.

4. Наиболее архаична абхазская версия; осетинская и адыгская полнее отражают патриархальные и раннеклассовые отношения.

5. Единство эпоса обеспечивается общим субстратом, именами и сюжетами, а многообразие — национальными условиями бытования.

Почему это важно

Вопрос о происхождении нартского эпоса — это не только академический спор. Это вопрос о том, как понимать культурное единство Кавказа: как результат заимствований и влияний или как плод многовекового совместного развития родственных по духу, но разных по языку народов.

Монография 1969 года дала свой ответ: нарты — общее достояние Кавказа, рождённое на его земле и выросшее из его древней культуры. И именно эта идея во многом определила дальнейшее развитие нартоведения.

В отличие от строгих небожителей, Мэзытхьэ — это бог-охотник, лесной дед, который одновременно и дарует удачу, и наказывает за жадность и неуважение к природе.

Происхождение образа: От богини к богу

Энциклопедия отмечает интересную эволюцию этого образа. Изначально покровительницей лесов, диких плодов и съедобных трав была богиня Мэз-гуащэ («лесная хозяйка»). Это было характерно для эпохи матриархата, когда божества часто имели женское обличье.

Однако с переходом к патриархату и развитием охоты как одного из главных мужских занятий, женский образ был вытеснен мужским. Так лесная богиня превратилась в сурового и мудрого бога-охотника Мэзытхьэ, который стал покровителем диких зверей и удачи на промысле.

Образ и атрибуты

Согласно описаниям в энциклопедии, Мэзытхьэ сохранил некоторые черты своего животного (зооморфного) происхождения. Его часто изображали сидящим верхом на вепре (кхъуэпIащэм тесу), что подчеркивает его власть над лесными обитателями.

Несмотря на зооморфные черты (связь с животным миром), его характер и повадки описываются как человеческие (антропоморфные): это мужчина (цIыхухъущ), у которого есть жена и который соблюдает обычаи, например, имеет усы (пащIэбзииплъщ).

В эпосе он участвует в пиршествах богов на священной горе Ошхамахо (Эльбрус) наравне с Тхьэгъэлэджем и другими божествами, что говорит о его высоком статусе.

Функции: Чем занимался Мэзытхьэ?

Как бог охоты, Мэзытхьэ управлял всем, что связано с промыслом:

1. Даровал удачу: Считалось, что без его воли охотник не добудет даже зайца. Вся добыча — это его «подарок» (фIыщIэ).

2. Распоряжался жизнью зверей: Он был хозяином и защитником диких животных. Охотники верили, что нельзя убивать больше, чем нужно для пропитания, иначе Мэзытхьэ разгневается.

3. Обучал ремеслу: Существовал даже особый «охотничий язык» — тайный сленг, которым пользовались промысловики, чтобы не спугнуть удачу. Считалось, что этот язык дан самим Мэзытхьэ.

Культ и обряды

Уважение к Мэзытхьэ было настолько велико, что вокруг него сложился целый свод правил и ритуалов:

• Специальные молитвы (хъуэхъу): Перед выходом на охоту охотники обращались к Мэзытхьэ с просьбой о добыче. После удачной охоты его благодарили.

• Жертвоприношения: Часть добычи (обычно печень или сердце) оставляли в лесу — «долю Мэзытхьэ».

• Священные рощи: В лесу были запретные зоны, где нельзя было охотиться, рубить деревья или даже громко разговаривать — это были владения бога. Эти места назывались «ТхьэщIагъ мэз».

• Клятвы и договоры: Энциклопедия упоминает, что нартские герои, отправляясь в опасный путь или на битву, клялись именем Мэзытхьэ.

Трансформация образа: От бога к лешему

Со временем, особенно после принятия ислама, образ могущественного лесного бога стал демонизироваться и мельчать. Мэзытхьэ постепенно превратился в МэзылI («лесной человек») — злого одноногого однорукого великана, который нападает на заблудившихся путников.

Тем не менее, в эпосе и старых преданиях сохранился именно величественный образ Мэзытхьэ — справедливого, щедрого, но требующего уважения к законам природы. В классической литературе адыгов (например, в поэме «Къамботрэ Лацэрэ» ЩоджэнцIыкIу Алий) герои продолжают взывать к Мэзытхьэ как к высшей силе.

Заключение

Мэзытхьэ — это отражение древнего мировоззрения адыгов, для которых лес был не просто источником ресурсов, а одушевленным пространством, имеющим своего хозяина. Он учил бережному отношению к природе, справедливости и умеренности. Даже когда на смену язычеству пришли мировые религии, образ мудрого лесного деда не исчез, а лишь видоизменился, оставшись в фольклоре как символ неукротимой и дикой силы Кавказских гор.

В традиционном адыгском (черкесском) обществе скотоводство было одной из главных основ жизни. Благополучие семьи напрямую зависело от здоровья и приплода овец, коз, коров и лошадей. Неудивительно, что в мифологии существовали особые божества-покровители, которые заботились о разных видах домашних животных. Двумя важнейшими из них были Амыщ — покровитель мелкого рогатого скота (овец и коз), и Ахын — покровитель крупного рогатого скота (коров и быков).

Амыщ: Хозяин овец и коз

Амыщ (варианты имени: Iэмыш, Аймыш, Емыш) — божество, в ведении которого находилось мелкое рогатое скотоводство. Согласно энциклопедии, он приходился братом самому Тхьэгъэлэджу (богу земледелия), что говорит о его высоком положении в пантеоне.

Образ и характер

В отличие от абстрактных небесных сил, Амыщ имеет вполне человеческий (антропоморфный) облик. Его описывают как «лIым я лейщ» («среднего роста»), с золотым посохом в руках и войлочной шляпе на голове. Однако его характер, в отличие от суровых богов-воителей, очень человечен и добродушен.

«Амыщ апхуэдизымкIэ мэл куэд иIэу щытати, къуршым дихуа нэужь, къуршыр фIыцIагъэ фIэкIа умылъагъужу апхуэдэт. Амыщ и мэл бжыгъэр ищIэжу щытакъым» — говорится в энциклопедии, подчеркивая, что его стада были бесчисленны и покрывали целые горы.

В отличие от многих других божеств, Амыщ не является грозным и карающим. Напротив, в народной памяти он остался как «угъурлыщ, бэшэчщ, цIыхубэм ядэгуашэу щыт тхьэпэлъытэ» («приносящий удачу, щедрый, божество, делящееся с людьми»).

Функции и чудеса

Главная функция Амыща — даровать людям плодовитость скота и защищать стада. В эпосе сохранились описания его чудесных способностей:

• Неистощимое мясо: Однажды группа проголодавшихся нартов во главе с Сосруко пришла к старухе, у которой был кусочек мяса барана из стада Амыща. Этого крошечного кусочка хватило, чтобы накормить всех досыта.

• Обилие молока: «И махъсымэр зэпычкъым, И чэнджэр гъущIкъым» («Его махсыма (пиво) не кончается, его подойник не пустеет») — так в песнях воспевали достаток, дарованный Амыщем.

Культ Амыща

Почитание Амыща было тесно связано с реальной жизнью скотоводов. Ему молились о сохранении стад, о плодовитости коз и овец. Энциклопедия отмечает, что даже в терминологии сохранились отголоски этого культа: его именем называли козлов-вожаков в стадах.

Ахын: Хранитель крупного рогатого скота

Ахын (варианты: Ах’ын, Ахин) — божество-покровитель крупного рогатого скота (коров и быков). В отличие от Амыща, образ Ахына более архаичен и частично утрачен, хотя его культ был особенно силен у западных адыгов (шапсугов).

Священная корова Ахына

Самой яркой особенностью культа Ахына был обряд «самошествующей коровы». Энциклопедия описывает это так:

«Ахын и жэмлъэрыкIуэкIэ (чэмлъэрыкIо) йоджэ. Жэмым яужь иту тыхь здащIыну щIыпIэм макIуэ цIыхухэри. Тыхь щащIкIэ, жэмыр здаукIам деж и фэр щытрахыртэкъым... АпщIондэхукIэ цIыхуу къекIуэлIар тхьэщIагъ жыгым щызэхуэсырти, щхьэпцIэу еуджэкIыурэ тхьэпщ уэрэд жаIэт».

Корова сама, ведомая божественной силой, приходила к священному дереву или в священную рощу (тхьэщIагъ мэз), где ее приносили в жертву. Люди шли за ней, а затем в роще устраивали ритуальный танец и молитву. Этот обряд называется жэмлъэрыкIуэ («ходящая за коровой»). Мясо жертвенного животного делили между всеми членами общины, и считалось, что это приносит благословение Ахына на весь год.

Образ Ахына

В энциклопедии упоминается, что Ахын мог изображаться с зооморфными (животными) чертами. В поздних сказаниях он выступает как опытный пастух, у которого целое стадо коров пасется на склонах гор. Существует миф о том, как Ахын полюбил прекрасную девушку, но ее отец, недовольный этим, сломал посох Ахына. Разгневанный бог ушел в реку, а его стадо бесследно исчезло.

Жертвоприношения

Ахыну, как и Амыщу, приносили жертвы. Обычно это были быки или коровы черной масти. Обряд сопровождался молитвами о плодородии скота, обилии молока и мяса, а также о защите стада от болезней и хищников. Культ Ахына, как и многих других языческих божеств, с приходом ислама постепенно сошел на нет, но его следы сохранились в топонимике и фольклоре западных адыгов.

Амыщ и Ахын — яркий пример того, как глубоко мифология проникала в повседневную жизнь адыгов. Для человека, чье благополучие зависело от каждой овцы и коровы, эти божества были не просто абстракциями, а реальными заступниками и покровителями. Они дарили надежду на сытость и процветание, и благодарность им выражалась в искренних молитвах, щедрых жертвах и ритуальных танцах под сенью священных деревьев.

Кто такой Лъэпщ?

В отличие от далеких небожителей, Лъэпщ антропоморфен — он выглядит и ведет себя как человек. Он трудится в кузнице, живет среди нартов, пьет и пирует с ними, а в минуту опасности берется за оружие. В пантеоне богов он занимает место сразу за Тхьэгъэлэджем (богом земледелия), но по влиянию на жизнь людей не уступает никому.

Согласно энциклопедии, Лъэпщ — это:

• ГъукIатхьэ — бог-кузнец, покровитель железа и кузнечного дела.

• Демиург — создатель первых орудий и посредник между богами и людьми.

• Наставник героев, в частности, он выковал и закалил главного нартского богатыря Сосрыкъуэ.

Происхождение и статус

По одной из версий, Лъэпщ был учеником и преемником еще более древнего кузнеца Дэбэча. Однако со временем он превзошел своего учителя, получив божественную силу от самого Тхьэшхуэ (Верховного бога) по просьбе жены Тхьэгъэлэджа.

В энциклопедии подчеркивается его сложное положение среди богов: он соперничает с Тхьэгъэлэджем (олицетворяя противостояние железа и земледелия), но при этом они остаются друзьями и соседями. Он единственный, кто может противостоять капризам великой Сатаней-гуащи, матери нартов, и даже спорить с ней.

Любопытно, что Лъэпщ — единственное божество, чья кузница (кIыщ) была не просто священным местом, но и объектом охоты для злых сил. Считалось, что вода из кузницы обладала магической силой, а сам кузнец, благодаря дару Тхьэшхуэ, мог исцелять больных или делать оружие неуязвимым.

Великие деяния: Что создал Лъэпщ?

Как культурный герой, Лъэпщ подарил людям (нартам) важнейшие блага:

1. Первые орудия труда: Именно Лъэпщ выковал первый серп (гъубжэ), обучил нартов земледелию, а его труд привел к созданию первого плуга (шэмэдж).

2. Оружие: Он создал знаменитый меч для Сосрыкъуэ и другие чудесные доспехи. Его оружие обладало магическими свойствами — например, меч мог сам возвращаться к хозяину.

3. Рождение Сосрыкъуэ: Согласно мифу, именно Лъэпщ извлек младенца Сосрыкъуэ из камня, закалил его в воде (оставив лишь бедра незакаленными) и выходил его.

4. Санэ (Божественный напиток): Хотя сам Лъэпщ не добывал сано (напиток богов), его кузнечное искусство помогло нартам получить доступ к этому напитку, что символизирует переход от дикости к цивилизации.

Атрибуты и символы

Образ Лъэпща окружен железными атрибутами, которые несут глубокий символический смысл:

В тексте энциклопедии подчеркивается, что Лъэпщ не просто кузнец — он повелитель огня и железа. Он мог «подмигнуть» железу (гъущIым нащхьэ хуэщIын), и оно подчинялось его воле.

Культ Лъэпща в народной жизни

Почитание Лъэпща было тесно связано с кузнечным делом. Кузнецы пользовались огромным уважением, а их ремесло считалось священным, данным богами.

В энциклопедии приводятся интересные детали:

• Кузнецы не работали в поле — вся община выделяла им часть урожая и скота.

• К кузнице относились как к храму: нельзя было ссориться, ругаться или даже заглядывать в рукав кузнеца, ибо считалось, что он хранит тайны божественного мастерства.

• Некоторые магические практики лечения (например, ожоги или раны) сопровождались обращением к Лъэпщу.

Эволюция образа

Как и другие языческие божества, Лъэпщ с приходом христианства и ислама постепенно утратил свой культ. Его образ слился с образами христианских святых-кузнецов (например, святого Косьмы), а в народной памяти остался лишь как персонаж эпоса — мудрый, сильный, порой хитрый, но всегда благородный старец.

Тем не менее, фразеологизмы, связанные с ним, сохранились в языке до сих пор: «Лъэпщ и уадэр къыптихуэ» («Да настигнет тебя молот Тлепша») — пожелание справедливого возмездия.

Заключение

Лъэпщ (Тлепш) — уникальный персонаж адыгской мифологии. Он не просто бог-ремесленник, а творец, учитель и защитник. Его образ олицетворяет собой мощь человеческого труда, мастерства и знания, которые способны преобразить мир. Он напоминает, что даже в эпическом прошлом, полном битв и чудес, именно труд кузнеца был тем фундаментом, на котором зиждилась жизнь нартов.