Постоянная внешняя угроза и частые внутренние столкновения, оказывая воздействие на повседневную жизнь и быт адыгов, сформировали военизированные общественные институты, в ряду которых особое место занимало наездничество. Наездничество могло осуществляться в форме продолжительных многомесячных походов за пределы Черкесии (в Крым, Малую Азию, Закавказье, донские и заволжские степи). Примером дальнего зекIо является крымская экспедиция кабардинцев во главе с князем Таусултаном, совершённая в первой половине XVI в. и прославленная в «Песне о Бахчисарайском походе». Иной формой зекIо были сезонные краткосрочные походы,
осуществлявшиеся весной и осенью, которые Хан-Гирей называет «наездническими» сезонами. В эти периоды времени князья и дворяне размещались во временных лагерях-кошах, откуда группы всадников рассылались во все концы Черкесии и на сопредельные с ней территории. Параллельно осуществлялась охрана своих крестьян, работающих в поле, от чужих партий наездников. Для дворянской молодежи период пребывания в лагере являлся временем приобщения к элитарной культуре – освоения дворянского этикета, ораторского искусства, наезднического фольклора. Иная, военная составляющая этой культуры открывалась им с момента первых походов и сводилась к совершенствованию владения оружием и отработке тактических приемов наездничества (прежде всего – скрытного передвижения, внезапного нападения и стремительного отхода). Немаловажным было и усвоение ими рыцарского кодекса чести, строго регламентировавшего поведение наездников во время похода, в том числе – в зависимости от района действия – внутри
или за пределами Черкесии. Основным побудительным мотивом походов являлось приобретение репутации храброго и удачливого наездника. Чем продолжительнее и опаснее был поход, тем большей была слава его участников. Захват добычи (пленных, лошадей, скота, оружия и проч.) не был самоцелью и не способствовал накоплению материальных благ, поскольку в соответствии с идеологией рыцарского аскетизма практически все привезенное наездниками из похода щедро раздаривалось ими родственникам, друзьям, неимущим членам общины, что в конечном счете также работало на создание образа идеального героя.

Особое место в этнической памяти адыгов занимали имена прославленных предводителей (гъуазэ) периода Кавказской войны: кабардинцев Кущука Аджигериева и Магомета Атажукина, шапсуга Кызбеча Шеретлукова, абадзеха Алэ Харцизова и др. Лидер, на время похода приобретавший чрезвычайные полномочия (вплоть до предания провинившихся смерти), в случае неудачи должен был разделить злосчастную судьбу своего отряда. Для института зекIо был характерен целый ряд соответствующих атрибутов. Так, небесным патроном наездников являлся бог ЗекIотхь, в честь которого совершали жертвоприношения и которому уделяли часть трофеев. Для
обеспечения удачи перед началом похода производили гадания, совершали магические действия (например, обряд ломания стрелы), учитывали счастливые (пятница и воскресенье) и несчастливые (вторник и среда) дни недели. Тщательно готовили к походу боевых коней, которых за 40 дней до выезда начинали кормить просом.

Многочисленные источники отмечают необыкновенную выносливость лошадей адыгской породы, что объяснялось продуманной системой их содержания и ухода, а также их достаточно узкой специализацией – так, лучшим выбором для продолжительного похода считались лошади разновидности бэчкъан. Существовали особые наезднические песни (зекIо орэд), исполнявшиеся для подъема боевого духа. Древность института зекIо обусловила появление целого комплекса походной пищи, высококалорийной и способной храниться продолжительное время. Отличительным аспектом наезднической культуры является и функционирование в среде её носителей тайного языка, а по некоторым свидетельствам и – масок для сохранения инкогнито, что наряду с недвусмысленной самоизоляцией дворянских лагерей и использованием силовых акций их обитателями вызывает ассоциации с мужскими союзами более ранней эпохи, посредством которых происходило постепенное узурпирование политической власти военными лидерами.

По возвращении из дальнего похода или по окончании полевого сезона производился раздел добычи, при этом предводители получали бо́льшую долю, чем рядовые участники экспедиции. При удачном завершении похода устраивалось игрище. В заключение следует отметить, что институт наездничества успешно выполнял функции, возложенные на него обществом, представляя собой уникальную систему воинского воспитания, являясь важным механизмом поддержания военной мобильности адыгского общества, что в конечном итоге способствовало сохранению национальной независимости. Особенно ярко это проявилось в годы Кавказской войны, когда приемы, отработанные в ходе зекIо, стали основой адыгской тактики ведения боевых действий. Скоротечные набеги наездников, не
предполагавшие захвата территории противника и закрепления позиций, не позволяли царским генералам навязать адыгам генеральное сражение и нанести их военным силам окончательное поражение. В то же время факты реквизиции имущества, которыми с обеих сторон сопровождалась партизанская война, позволили российскому командованию цинично переложить вину за развязывание Кавказской войны на адыгов, захват Черкесии как единственно возможный ответ на действия так называемых “хищников”, главным помыслом
которых якобы являлся грабеж приграничного славянского населения. Впоследствии эта концепция была растиражирована российской дореволюционной историографией и по сей день оказывает воздействие на современные трактовки Кавказской войны. Присоединение Черкесии к Российской империи и ликвидация военно-политических прерогатив высшего дворянства положили конец существованию организованных форм наездничества. Источники послевоенного времени зафиксировали пережиточное состояние этого общественного
института – в условиях деформации рыцарской идеи, некогда облагораживавшей силовые акции дворянства, наездничество постепенно вырождается в примитивные грабежи и конокрадство.

М.Н. Губжоков//Раздел культура. История Адыгеи с древнейших времёни до 1920 г. Майкоп. 2009

Патов Шахин, Патова Куна, Патова Лоля, Патова Зенип, Китаева Сайхат, Патов Мухадин, Охтов Мусик

Женя Попов родился 17 января 1929 года в городе Майкоп, Северо-Кавказского края. В честь появления сына на свет отец Жени посадил около дома несколько пирамидальных тополей. В мае 1941 года Женя окончил пять классов школы № 8. После окончания семилетки подросток мечтал поступить в механический техникум. Вместе с отцом мальчик мастерил столы, стулья, собрал радиоприёмник. Он увлекался авиамоделизмом, коллекционировал открытки, очень любил читать. Был обычным подростком – жизнерадостным, открытым и очень отзывчивым.

Когда началась Великая Отечественная война, Попову шел 13-й год. В июне 1941 года он окончил пять классов. Через два года после окончания семилетки он мечтал поступить в механический техникум, но этому помешала война. Отец ушёл на фронт, а Женя остался дома с мамой. Фашисты рвались на Кавказ. Пытаясь овладеть нефтью, они делали попытки оккупировать Майкоп. Женя понимал, что скоро в его родной город придут фашисты и будут диктовать населению свои условия. В воскресный день 12 августа фашисты оккупировали Майкоп.

Женя видел, во что превратили родную школу фашисты: разбили ограду, разрушили вход, разгромили библиотеку, классы превратили в конюшни. С первых дней фашисты стали грабить и истязать жителей города. От рук палачей страдали старики, женщины и дети. Каждый день гестаповцы истребляли по несколько сотен граждан, обвиняя их во всевозможных военных преступлениях и за связь с партизанами.

Вскоре мама, Мария Степановна, стала замечать, что сын всё чаще о чём-то совещается с товарищами в подвале. При появлении матери мальчики что-то тщательно прятали. Он вместе с друзьями стал писать листовки, в которых был призыв сопротивляться оккупации, и расклеивал их на заборах.

В листовках они призывали сопротивляться врагу. Женя часто думал, чем ещё можно помочь советским бойцам. Он стал помогать партизанам, через своего деда. Дед познакомил его с партизанской связной Наташей. Девушка сказала, что Жене лучше остаться в городе: он сможет и здесь помогать партизанам.

Он передавал им важные сведения о перемещении и расположении немецких подразделений через связистку Наташу. Потом было еще одно важное задание. Он должен был провести одного человека на вокзал возле железной дороги, чтобы тот перерезал телефонный провод. В тот день на вражеский аэродром была сброшена советская диверсионная группа. Чтобы немцы остались без связи, партизанам надо было обесточить кабель. Тогда было уничтожено более двух десятков самолетов противника. Женя решил вместе с друзьями уничтожать гитлеровскую связь. Днём подростки выясняли, где проложен фашистский кабель, а ночью перерезали провода.

19 декабря 1942 года Женя сказав матери, что скоро придёт и ушёл. Он пошёл к железнодорожному полотну. Вместе с двумя товарищами он направился к огромным катушкам с проводами, соединявшим станицу Белореченскую с канцелярией гестапо. Лёг возле них, достал кусачки. Провод оказался прочным. Подросток прилагал всю свою силу, но дело двигалось туго. Но вот, наконец, провод показал два конца. Женя встал, положил кусачки в карман и, взяв один конец провода, понёс его в сторону, чтобы гитлеровцам было труднее восстановить связь.

Затаиться Женя уже не успел. Его выследил немецкий патруль. Школьника схватили, в кармане его пальто оказались те самые злосчастные кусачки. Он попал в камендатуру. Мальчика заключили в камеру № 17. Почти месяц его пытали и издевались над ним. На допросах фашисты добивались, чтобы Женя рассказал о связях с партизанами. Но, он ничего не сказал гестаповцам. Но мальчик твердил, что всё делал он один.

Соседи, видевшие, как схватили Женю, сообщили о случившемся Марии Степановне. Мать побежала к гестапо и тоже была задержана. На допросе фашисты требовали назвать имена пособников сына. Но женщине нечего было сказать – Мария Степановна действительно ничего не знала. В тюрьме она увидела сына. Женя бросился к ней, но гитлеровец отбросил мальчика. Женя только успел сказать: «Не трогайте маму, я один. Я сам всё делал. Крепись, мамочка!» Через несколько дней Марию Степановну выпустили. Мама каждый день приносила для сына передачи. Их не принимали. Только однажды ей довелось увидеть сына: к воротам подвели колонну пленных. Среди них был Женя. Она приносила пальто уже не раз, но только в этот день ей разрешили его передать. 17 января у Жени был день рождения. Ему исполнилось 14 лет. Но, к сожалению, этот день стал последним в его короткой, но яркой жизни… Женю повезли на расстрел.

Семнадцатого января 1943 года, в день, когда Жене исполнилось четырнадцать лет, два автоматчика усадили его в крытую машину, в машине был командир партизанского отряда Стрельников, куда Женя так хотел попасть. Их вывезли за город и расстреляли. Они погибли вместе, не дрогнув перед врагом. Евгений Попов похоронен в братской могиле на воинском кладбище города Майкопа.

Его мама так и не смогла поздравить сына с четырнадцатилетием – в этот день она проклинала войну, фашистов и гордилась своим героем. Женя погиб, не смирившись с тем порядком, который навязывали захватчики.

Дома, где жили Поповы, давно уже нет на этом месте. Там находится дом культуры «Дружба». А Женины тополя растут...

8 мая 1945 года во дворе школы № 8, где учился Женя Попов, установили памятник в торжественной обстановке.

Школе присвоено имя героя, на стене родной школы установили памятную доску. В самом городе поставили памятник, одна из улиц названа в честь юного героя.