Совете Кабардино-Балкарского государственного университета. С той поры вся его научно-педагогическая деятельность была
связана с физико-математическим факультетом Адыгейского государственного педагогического института (ныне университета). Каплан Люович был одним из лучших популяризаторов физической науки в Адыгее. Благодаря его усилиям было организовано Физическое Общество Республики Адыгея (ФОРА), а также философский семинар, который он ежемесячно проводил вместе с профессором О.С. Шапиро. Этот семинар стал заметным явлением в жизни научной общественности и имел большой успех среди преподавателей
университета. Многие свои социально-философские мысли К.Л. Беданоков изложил в книге «Талант не заслуга» (1), изданной в 1994 году в Майкопе, а также в многочисленных научных и публицистических статьях и выступлениях. На наш взгляд, и сегодня его рассуждения актуальны и вызывают большой интерес глубиной научной обоснованности и эмпирически доказанной базой. В своей книге К. Л. Беданоков писал: «… все здоровые люди талантливы, но их надо раскрыть, изучая и познавая себя. Одни имеют склонность к анализу,
теоретическим обобщениям, другие обладают практическими навыками, способны творить руками, но большинство людей, по
его мнению, живут психологически униженными, закомплексованными, «неталантливыми» людьми. А задача цивилизованного общества в идеале – создать всем людям условия и дать возможность раскрыть свои способности». Его любимым русским писателем, мыслителем был Л. Н. Толстой, который всю свою творческую жизнь искал ответы на такие фундаментальные вопросы: Как надо жить? Что такое добро? Как найти истину? В чём смысл моей жизни? Зачем я пришёл в этот мир? И др. Он предложил оценку деятельности человека
представить в виде дроби, где в числителе собственная оценка достижений человека, а в знаменателе то, что дано ему обществом. Каплан Люович проникся глубокими поисками духовных идеалов и нравственных норм жизни человека Льва Николаевича. И тогда К. Л. Беданоков решил предложить свою объективную оценку деятельности человека с помощью арифметической дроби: А – числитель, В+С – знаменатель, где; А – это то, что человек сделал, чего добился в жизни; В – это то, что дано человеку от природы и общества; С – везение (фортуна). Чем больше знаменатель, тем меньше дробь. Формально, человек может считать, реализовавшим свой талант, себя «счастливым», если дробь близка единице. По его мнению, из нашего формализованного языка слово «везение» было исключено. Это
непредсказуемая область интуиции, метафизики, которая для успеха нашей жизни играет существенную роль. Далее Каплан Люович приводит слова Эйнштейна: «Даже в науке я верю, прежде всего, везению». «Поэтому, – продолжает Каплан Люович – то, что дано от природы не заслуга человека, а мы часто приписываем эту «заслугу» и создаем условия для возникновения культа личности. Талант – это задатки плюс труд. Как бы человек ни трудился, если у него нет развитого слуха, композитора из него не выйдет». Составленная дробь показывает степень добросовестности человека, то, что его нравственный императив является наиболее справедливой его оценкой. «Как
часто мы, – сетует К.Л. Беданоков, – неуспевающего ученика или студента ставим в разряд «второго» сорта, унижая, тем самым несправедливо занижаем его достоинства и латентные способности. И, как любим возвеличивать другого, с хорошими природными задатками, которому повезло с хорошими родителями и учителями». Главная философская рефлексия К.Л. Беданокова состоит в том,
чтобы нравственные принципы, моральные устои занимали всегда ведущее место в жизни человека и в обществе. Однако, в век науки и техники человек «ошибочно» перевел это на второй план, надеясь, что одна наука сможет удовлетворить все потребности человека, и аргументирует цитатой А. Эйнштейна, в которой говорится: «Нравственность выше науки, а знания без нравственности есть меч в руках сумасшедшего». В связи с этим, отмечает Каплан Люович, – всем нам нужна обобщенная многолетним человеческим опытом всех времен и народов стратегическая идеология, руководствуясь которой можно было бы каждому определить свое место в жизни. Эта идеология (учение) должна быть написана на высоком научном уровне и в тоже время быть понятной для каждого человека. Человеческая жизнь на Земле должна быть поставлена на единую научную основу. Например, Альберт Эйнштейн занимался так называемой единой теорией поля. Он хотел объединить физические теории в нечто единое. Макс Планк считал, что с незапамятных времен было и остается мечтой многих посмотреть на все многообразие мира с единой точки зрения. Каплан Люович высказывает
предположение о том, что для выживания человечества в будущем, познание законов природы и человечества в их взаимосвязи и взаимообусловленности заставит все человечество объединиться. По мнению Каплана Люовича, в наш космический век и век глобализации сугубо изолированных регионов и стран уже не существует. Весь мир с развитием интернета сжался до такой степени, что страдания и проблемы в одном месте земли становятся проблемами всего мира (например, нынешняя пандемия COVID-19 продемонстрировала очевидность мыслей и предположений К.Л – М.К.). Голод, болезни, стихийные бедствия, климатические и экологические катастрофы принимают глобальный характер. В связи с этим, – замечает он, – общество нуждается в уточнении таких понятий, как разум, сознание, смысл жизни, смерть, счастье. «Если бы человек был бессмертен, то не нужны ему ни науки, ни цивилизация. Смерть – глубокая философская проблема, а мы так мало пишем об этой великой тайне, не обсуждаем, редко о ней задумываемся», – рассуждает философ. По его мнению, Достоевский и Толстой «утонули» в размышлениях над темой смерти. «Опять завяз, – писал Л.Н. Толстой, задумавшись о смысле жизни. – Кто один раз в день не подумает о смерти, тот зря прожил это день». «Быть в
постоянном интеллектуальном и нравственном поиске задача подвластная не всем! Надо помочь людям найти себя (свое Я), выявить свои способности, и тогда учеба и труд станут желанными», – уверен в своем мнении К. Л. Беданоков. Он неоднократно отмечал необходимость психологического обеспечения, «поддержки» учебы, работы и, в целом, всей нашей жизни и деятельности. Для того, чтобы обеспечить процесс самопознания нашим детям, молодым людям необходимо предоставить свободу выбора предмета, школы, иначе и дальше около 90 % специалистов будут работать не по своим склонностям и способностям, им придется опять постоянно
подавлять в себе ложное чувство неполноценности. То есть современная система образования и подбор кадров, по его мнению, приводят к тому, что самый главный капитал нашего общества – человеческий, используется далеко неэффективно. А может быть, стоит изменить приоритеты основных известных философских законов для создания нового философскорелигиозного учения об общественных ценностях? Так ставит вопрос Каплан Люович и аргументирует его. Он считает, что всегда существовала в науке свобода воли в выборе понятий и категорий. В истории науки не раз бывало такое. Например, и школьникам, известно, что после двух тысячелетий замена пятого постулата Евклида привела к созданию новой геометрии Лобачевского и Гаусса. Так же произошло и с классической физикой в начале нашего века усилиями таких великих реформаторов, как А. Эйнштейн и Н. Бор. «Известно, – утверждает далее К. Л. Беданоков, – что основным законом философии является «закон единства и борьбы противоположностей». Согласно этому закону противоречия, возникающие в антогонистических обществах (например, как это излагалось в советских учебниках по философии) решаются революционным методом, которые часто бывают кровавыми, и её принимать в такой формулировке за аксиому, может быть, не лучшее объяснение законов общественного развития». Некоторые, – продолжает он, – пытаются заменить законы диалектики методами саморазвития, самоорганизации. В то же время нужно иметь в виду: любая новая концепция, недостаточно научно обоснованная и аргументированная, современной молодежью не может быть принята, ибо она (молодёжь) воспитана в условиях классического детерминизма. Именно поэтому, – отмечает Каплан Люович, – нет ясности у Достоевского: кто виновен в преступлении – субъект Раскольников или объективная среда, созданная и существующая по независимым от нас законам? В таком же состоянии вечный
вопрос «Быть или не быть?» Гамлета, и на распутье также Григорий Мелехов Шолохова. В этом их сила и слабость. Нет однозначного ответа на эти вечные вопросы жизни. Скорее всего, каждый должен индивидуально решать их сам. Однако, считает Каплан Люович, наши государственные учебные заведения в основном решают до сих пор эти вопросы в пользу только государства, не предоставляя человеку выбора и самостоятельности. Во всяком случае, утверждает Каплан Люович, критерием правильности новых научно-философских концепций должны являться наиболее рациональные способы освобождения человека от страданий. Искать искусственно удовольствие от счастья человеку не нужно. Самое большое удовольствие – это борьба за освобождение человечества от страданий. И их искать не нужно. Они на виду у всех, на поверхности. Для развития гуманитарного образования К.Л. Беданоков предлагает «Науку логики» Гегеля сделать настольной книгой каждого студента, чтобы научить его самостоятельно думать и самостоятельно решать задачи. «Как Пушкин помогает мне сказать то, что я знаю, но не могу выразить», - пишет Каплан Люович. Дело не в содержании книг этих авторов, а в их методе познания. Со студенческих лет К.Л. Беданокова волновали вопросы эффективного обучения подрастающего человека и образования в целом. Среди многих новшеств, призванных способствовать преобразованию школы – высшей и средней – особенно близкой ему по духу была мысль о необходимости дифференциального метода обучения. Будучи студентом физического факультета МГУ, он не раз наблюдал такую картину, когда то один, то другой его товарищ и даже те, которые неплохо учились, успешно сдавали сессию, вдруг бросали учебу и уходили с факультета. Потому что поняли – выбрали профессию не по душе, не по способностям. Горько приходится расплачиваться за подобную ошибку не только человеку, ее совершившему, но и всему обществу. Тогда же, в 1955 году,
Каплан Люович написал статью, в которой утверждал, чтобы меньше ошибались люди в выборе специальности, чтобы полнее раскрывались способности того или иного человека, нужен дифференцированный метод обучения. Будучи уверенным, что система образования не отвечает требованиям жизни, Каплан Люович в 1962 году обратился в ЦК КПСС. Статья была передана на рецензию в Академию педагогических наук. И заведующий сектором АПН академик М.Н. Скаткин дал положительный отзыв. Но и после этого она не была опубликована. В те годы стучались в закрытые двери различных ведомств и другие энтузиасты ломки стереотипов в обучении и воспитании, отмечает Каплан Люович. Сам К.Л. Беданоков прекрасно понимал, насколько велика инерция прошлых заскорузлых подходов к обучению и воспитанию, что поломать их одним махом невозможно. Но он не переставал утверждать, что наиболее уязвимое место в вузовской и школьной программах – обилие изучаемых предметов и не только это. Под флагом всестороннего развития личности их количество настолько возросло, что освоить программу в полном объеме было под силу только Ломоносовым. Но таких универсалов в истории науки единицы. При современных достижениях науки и информационном взрыве (диктате цифровых технологий)
хорошо знать, изучить все предметы современному школьнику просто немыслимо. Поэтому, как неоднакратно подчёркивал К.Л. Беданоков, начиная с 5-7 класса, резко утрачивается у ребят интерес к знаниям. В итоге многие выпускники школы не хотят
ни учиться, ни работать. О последствиях перегрузки с тревогой говорят и сегодня: у 60-70 процентов учащихся, заканчивающих
среднюю школу, зафиксированы нарушения нервной системы и другие хронические заболевания. Таким образом, те проблемы, которые актуализировал К.Л. Беданоков (мы затронули только малую их часть), не решены и сегодня. Поэтому, на наш взгляд, необходимо начать
исследование его философско-педагогического наследия и сделать его, достоянием широкой научно-общественной аудитории с целью углубить гумманизацию и актуализацию регионального и российского общеобразовательного и воспитательного процессов.

М.К. Беданоков// М.Л. Беданоков. Талант не заслуга. Майкоп. 1994.

Здесь мы упираемся в сложнейшую комплексную проблему, стоящую на пересечении лингвистики, истории, археологии и т. д. Это проблема географии и контактов древнейших народов, а также проблема мифологических, лингвистических и иных заимствований, произошедших в эпоху продвижения индоевропейцев на запад. Нас они интересуют постольку, поскольку они затрагивают проблему теонима «Тхьа» в адыгских языках. В обозримом прошлом абхазо-адыгские языки составляли достаточно обширную группу вместе с родственным хаттским (ныне мертвым) языком доиндоевропейской Малой Азии; в эту же группу входили нахско-дагестанские языки,
генеологически связанные с хуррито-урартскими языками. Итак, по всей вероятности, время появления теонима Тхьа в адыгских
языках гораздо древнее античности. В пользу этого говорят данные лингвистов, выдвинувших гипотезу о генетическом родстве языков кавказской семьи и языков сино-тибетской группы.

Анализ сущностной стороны ТхIь также убеждает в большой древности этого бога. Если он когда-то и был солярным божеством, то это уже давно стёрлось из народной памяти, и единственное, что может навести на мысль об этом, это гипотетическая связь между словами «Тыгъэ» – солнце и «Тхьа».

Никаких других указаний на возможность такого генезиса не обнаружено. ТхIа в адыгском пантеоне – начало и конец мира, он творец, давший жизнь всему сущему, он – Бог, вознаграждающий и карающий. К нему обращаются в особых случаях, аппеляцией к нему начинаются и заканчиваются все виды «тхьэлъэIу» (пер. – просьба, обращенная к богу) и хохов (здравиц). Шортанов выделяет три разновидности таких церемоний:

1. космогонические культы,

2. аграрно-хтонические культы,
3. обычаи семейного быта. Не вдаваясь в подробности совершения ритуалов, заметим, что они всегда начинаются с обращения к Тхьа, аграрно-хтонические обращения могли быть посвящены Амышу, Тхагаледжу, Мазитхе, Тлепшу и др. По сведениям многочисленных авторов (Дубровин Н. Ф., Олеарий А., Лапинский Т., Белл Дж. и др.), проведение церемониалов имело важное значение. Основная схема
проведения этих торжеств была одинакова у всех субэтнических групп адыгов, включала в себя следующие части: общую благодарственную молитву, обращенную к Тхьа; возлияние ритуального вина на голову жертвенных животных; ритуальное жертвоприношение, проводимое специальным человеком; помазание присутствующих хлебом и вином (в старину для этого выпекался особый пресный хлеб); пир. Итог всего этого – хореографический финал, который открывался танцем «удж», в котором мужчины и женщины, держа друг друга под локоть, совершают торжественно-величавый круг. Хотя сакральный смысл этого танца утрачен, сам танец популярен и в наше время.

Вероятно, что танец был еще и разновидностью коллективной медитации. Своим строгим ритмом и песнопением, обращенным
к Богу, он приводил участников действа в состояние духовной возвышенности. В наши дни ритуал ТхалъэIу так же популярен.Он совершается по случаю выздоровления тяжелобольного, возвращения из армии, избавления от опасности и т. д. Итак, из сказанного можно сделать следующий вывод: ТхIь (Тхьашхо – Великий бог) – это не «тусклая фигура» в адыгском мифологическом пантеоне, а поистине Великий Бог, держащий в своих руках сотворённое им за семь дней мироздание. Тха – это последняя инстанция, которой повинуется всё.

ТхIь почти не упоминается в мифологии. Но это не признак пренебрежения Великим Богом, а скорее признак величайшего почтения к нему. Глава адыгского божественного пантеона не опускается до мирской суеты как древнегреческий Зевс, но с божественным достоинством восседает на вершине духовной пирамиды. Возможно всё же, что у адыгов было несколько иное представление о Тхьа. Могло сказаться раннее приобщение к монотеизму. В таком случае мы имеем дело с синкретичным богом, вобравшим в себя, наряду с языческими чертами, сущностную сторону иудейско-христианского бога. Во всяком случае, время формирования образа Тхьа в данном виде (как верховного божества) следует отнести к глубокой древности. В этом нас должен убедить еще и тот факт, что это слово входит в
состав многочисленных теонимов, таких как Мазитха, Тхагаледж, Зекуатха и др. Эти имена, несомненно, являются производными и служат для обозначения покровителей различных отраслей хозяйственной деятельности человека. Предки адыгов уже в 3-м тысячелетии занимались земледелием. Надо полагать, что и появление этих культов и их покровителей относится примерно к этому времени. Эти теонимы легко поддаются расшифровке при помощи адыгейского или кабардино-черкесского языка, в отличие от других теонимов,
таких как Ахын, Амыш, Кодес и некоторых других, не имеющих в своем составе слова «тхьа». Эти последние являются, вероятно, ещё более древними образованиями, так как сфера их патронажа какая-нибудь из стихий. Безусловно, что культы природных явлений древнее, чем хозяйственные культы, и, хотя их имена с трудом дешифруются, их нельзя считать заимствованными, так как по своей звуковой структуре они однотипны со словами, входящими в основной словарный фонд адыгских языков.

Е.А. Ахохова//Мир культуры адыгов: проблемы эволюции целостности. Майкоп.2002

А.А Хатанов, З.И. Керашева. Толковый словарь адыгейского языка. Майкоп. 2008

Шеретлук Тугужуко Кизбеч, предводитель адыгов, за свое мужество прозванный Львом Черкесии, изображён в черкеске с дорогим оружием рядом с великолепным белым скакуном. Черкесские дворяне Керзек Шрукхо Тугуж (из племени натухайцев), Хаджиоко Махмед (из племени абадзехов), Вордежоко Дзепш (из племени убыхов) запечатлены в момент тихой беседы. И здесь необходимо остановиться на следующем интересном моменте. Большую роль в популяризации истории среди европейских читателей сыграло новое техническое и изобразительное средство – литография… Именно это новое изобретение позволяло авторам создавать яркие художественные
иллюстрации к своим повествованиям. Этим в полной мере воспользовался Белл, стремясь в мельчайших деталях прописать костюмы, лица, пейзажи своих героев. Его записи не просто хронологически упорядочены (оформлены в виде дневника), но сопровождаются визуальным материалом. Все иллюстрации подписаны, нас приглашают воссоздать сюжеты из жизни Черкесии. В тексте содержится много материала о персонажах и местах, изображённых на иллюстрациях. Беллом создавалась коллекция пейзажей, что производило больший эффект, чем отдельные изображения. Время, запечатленное в дневниках, отличается от нашего. Работа Белла помогает не только описать и проанализировать эпоху, но и воссоздать прошлое. Некоторые вещи трудно описать словами, а иллюстрации помогают создать историческую репрезентацию Черкесии. Подлинны люди, платья, лица, расположение фигур. Перед нами настоящие страницы истории. Произведение Белла представляет собой смешанные формы коммуникации, включающие в себя и образ, и текст. В конце
второго тома Белл писал, что фактом публикации книги и своей деятельностью он стремился оказать влияние на своих соотечественников, пробуждая их от летаргии и равнодушия. Как мы уже отмечали, безусловно, не Белл был первопроходцем в использовании данных приемов, но он был первым, кто эти приемы в полной мере использовал в литературе по СевероЗападному Кавказу. В 1838 г. Э. Спенсер опубликовал в Лондоне книгу, в которую вошли материалы его путешествия, в том числе и по Кавказу. В
1840 г. в Лондоне была опубликована книга корреспондента «Тайме» Дж.А. Лонгворта «Год среди черкесов». Сформировалась целая историческая серия о прошлом Черкесии. Таким образом, Белл сформировал положительный образ Черкесии в своем произведении, сопроводив работу картой и иллюстрациями, он смог преподнести заинтересованному британскому читателю идеализированный образ далекой красивой страны. Результат был достигнут, в английском обществе появился интерес и сочувствие адыгам. Установление
контактов с населением Черкесии в период дипломатических и торговых путешествий способствовало развитию коммуникаций.
В своей работе Белл выступал посредником между британским и черкесским мирами.
Благодаря публицистической деятельности английских путешественников, эмиссаров в Великобритании появилась целая серия работ, посвященная региону. Менялось восприятие черкесов в Европе, формировался положительный образ. В итоге британское общественное мнение стало определенно прочеркесским. Во всех более или менее крупных городах стали создаваться комитеты иностранных дел, которые настаивали на активизации британской политики на Кавказе. С этого периода черкесофильство стало очень распространённым течением на Западе. Традиции Дж.С. Белла бьли продолжены. Большое количество путешественников и политических деятелей в
дальнейшем писали о Черкесии. Регион оставался в центре внимания британского общества вплоть до окончания Кавказской войны. Подводя итог деятельности Дж.С. Белла, необходимо подчеркнуть, что, несмотря на все усилия, предпринятые британцами, официальной политической и военной поддержки Черкесия не получила. Но были и позитивные стороны этой деятельности. Благодаря развернутой
прочеркесской пропаганде в британской, а затем и в европейской континентальной прессе, мир ознакомился с сутью событий на Северо-Западном Кавказе. Произошло «открытие» Черкесии.

Под давлением общественности «черкесский вопрос» стал предметом обсуждения в парламенте. Деятельность британцев оказала некоторое консолидирующее влияние на адыгское общество. Главный итог для современных адыгов заключается в том, что литературное наследие Дж.С. Белла в ярких красках сохранило для нас уникальный фактический материал о внутренней жизни Черкесии. Британцы оставили свой след в культурной и политической жизни адыгов.

А.К.Чеучева, Л.Р. Хут//Вестник Майкопского технологического госуниверситета.Вып.04.(2019)