Фото: Адольф Дирр (1867-1930)

Убыхи - коренной народ Кавказа, некогда живший на территории современного Сочи. Они были известны как искусные воины и мореходы, занимая промежуточное положение между абхазами и черкесами.

После окончания Кавказской войны в 1864 году убыхи почти в полном составе переселились в Турцию, где со временем ассимилировались. Сегодня убыхский язык официально считается мертвым, а сами убыхи как самостоятельный этнос практически исчезли.

Адыгэ хабзэ и Апсуара: этические кодексы как основа идентичности

Главным механизмом сохранения этнической идентичности стали неписаные этические кодексы — адыгэ хабзэ у адыгов и апсуара у абхазов. Эти системы норм и правил регулируют все аспекты жизни: от взаимоотношений в семье до поведения в обществе, от способов выражения уважения к старшим до правил застолья.

Что такое адыгэ хабзэ?

Адыгэ хабзэ (дословно — «адыгский обычай») — это свод неписаных законов, сформировавшихся на протяжении столетий. Он включает в себя нормы этикета, моральные принципы, правила взаимоотношений между людьми разных возрастов и социальных групп. Как отмечает исследовательница Т. А. Чурей, именно этот кодекс позволил адыгам «не только сохранять этническую идентичность, но одновременно и дифференцировать свою этническую обособленность в инокультурной среде».

В Турции понятие «адыгагъэ» (адыгство, следование адыгэ хабзэ) стало маркером, отличающим адыгов от других этнических групп. Оно аккумулирует в себе чувства чести, долга и справедливости, регулирует взаимоотношения как внутри этнических сообществ, так и за их пределами.

Апсуара — абхазский путь

У абхазов аналогичную роль играет апсуара — свод этических принципов и правил поведения. Как и адыгэ хабзэ, он определяет, что такое хорошо и что такое плохо, как следует относиться к старшим, к женщине, к гостю, как вести себя в различных жизненных ситуациях.

В условиях диаспоры, когда официальная государственная политика Турции долгое время не признавала существования национальных меньшинств, именно следование этим внутренним кодексам позволяло абхазам и адыгам чувствовать себя единым народом. Даже не имея возможности изучать родной язык в школе, даже будучи окруженными турецкой речью, они сохраняли «адыгский» или «абхазский» способ поведения, который воспринимался окружающими как нечто особенное.

Ислам и традиция: взаимодействие и взаимовлияние

Большинство абхазов и адыгов в Турции исповедуют ислам. Более того, ислам сыграл важную роль в их интеграции в османское, а затем и в турецкое общество. Однако отношения между мусульманской религией и древними народными традициями складывались непросто.

Ислам как фактор сохранения

Парадоксально, но принятие ислама в определенной степени способствовало сохранению этнической идентичности. В Османской империи религиозная принадлежность была важнее этнической. Все мусульмане считались единой общностью — уммой. Это позволяло черкесам, будучи мусульманами, сохранять внутреннюю автономию и свои обычаи, поскольку государство не вмешивалось в их внутреннюю жизнь.

Более того, исламские нормы брака и семьи во многом совпадали с традиционными кавказскими представлениями, что облегчало их взаимодействие.

Влияние на обряды

Вместе с тем ислам не мог не повлиять на традиционную обрядность. Некоторые древние ритуалы, связанные с языческими верованиями, трансформировались или ушли в прошлое. Например, традиционные молитвы и обращения к языческим божествам (Тхагаледжу, Шибле, Амышу) постепенно заменялись мусульманскими молитвами.

Свадебный обряд нэчыхь (мусульманское бракосочетание) стал обязательной частью брачной церемонии. Он совершается по исламским канонам: с участием муллы, свидетелей, с чтением сур из Корана. Интересно, что у абхазов эта форма бракосочетания постепенно становится менее обязательной, тогда как у адыгов она считается более важной.

Сохранение древних элементов

Однако, несмотря на многовековое влияние ислама, многие доисламские элементы сохранились в народной культуре до наших дней. Свадебные песни с их архаичными рефренами («Уаридада», «Оридада»), ритуалы, связанные с магией плодородия (усаживание на шкуру, перешагивание через порог), обряды вызывания дождя или лечения больного — все это продолжает существовать параллельно с мусульманскими нормами.

Как отмечает Т. А. Чурей, «90 % населения Турции исповедуют ислам, и все мусульмане, согласно действующему государственному закону, считаются турками». Но для самих абхазов и адыгов их этническая принадлежность остается важнее религиозной идентичности, и они продолжают соблюдать свои традиционные обряды, находя способы их согласования с исламскими предписаниями.

Современное состояние: между утратой и возрождением

Что происходит с традиционной культурой абхазов и адыгов в Турции сегодня? Исследователи фиксируют два противоположных процесса: с одной стороны, утрата многих элементов традиции, с другой — активное возрождение интереса к своим корням.

Что теряется?

Наиболее острая проблема — утрата языка. Молодое поколение, особенно выросшее в городах, часто уже не говорит на родном языке. Это напрямую сказывается на песенной традиции: молодые люди не понимают смысла старинных песен, не могут их исполнять и тем более импровизировать. Традиция джегуако — импровизатора и ведущего — постепенно угасает именно из-за языкового барьера.

Исчезают многие обряды. У абхазов Турции, например, почти не сохранились записи обряда ввода невесты в «большой дом» (дом деда, отца, старшего брата) и ритуала возвращения жениха в родительский дом. Из бытования ушли такие обряды, как акаршура (бросание пули), атаца амхаратгара (вечернее веселье для невесты), почти исчезли ажахарэ (тосты, молитвы).

У адысов исчез обряд жэшщыс — ночное сидение вместе с засватанной девушкой. Трансформировались обряды фызышэ и щауэшыж.

Что возрождается?

Однако с 1990-х годов, в связи с демократизацией политической обстановки в Турции и изменением государственной политики по отношению к национальным меньшинствам, начался обратный процесс — возрождение традиционной культуры.

Культурные общества. В Турции активно действуют черкесские культурные общества (хасэ). Они организуют курсы родного языка, фольклорные ансамбли, проводят праздники и фестивали. При Стамбульской хасэ, например, работает детская студия, где обучают игре на традиционных инструментах.

Ансамбли. Особого внимания заслуживает ансамбль «Wereda», созданный при Стамбульской хасэ в 2005 году. Его уникальность в том, что большинство исполнителей на традиционных инструментах — женщины от 18 до 60 лет. Они играют на апхарце, ачыже, адауле, ачамгуре, ахыме, ачарпыне, амырзакане, а также на современных инструментах — скрипке, гитаре, флейте. Ансамбль исполняет традиционную музыку абхазов и адыгов, возвращая ее в живую практику.

Контакты с исторической родиной. С распадом СССР и упрощением визового режима стали возможны регулярные контакты между диаспорой и Кавказом. Фольклорные ансамбли из Абхазии, Адыгеи, Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии приезжают с гастролями в Турцию. Турецкие черкесы едут на историческую родину, участвуют в фестивалях, привозят записи, учатся у кавказских музыкантов.

Особую роль сыграли музыканты-педагоги из Кабардино-Балкарии и Адыгеи, которые обучают молодежь и детей игре на национальных инструментах. Появилась возможность участвовать в фольклорных фестивалях. Мастерство музыкантов диаспоры неоднократно было отмечено в прессе.

Полутрадиционная свадьба

Интересный феномен современности — полутрадиционная свадьба. В ней присутствуют ключевые элементы традиции: черкесский костюм (иногда у жениха и невесты), традиционные музыкальные инструменты, национальные танцы и блюда. Обряды, хотя и в сокращенном виде, соблюдаются: сватовство, сговор, ввод невесты в дом жениха. При этом сама церемония может проходить в современном зале, с приглашениями и ведущим.

Эта форма показывает, что традиция не умирает, а адаптируется к новым условиям, находя компромисс между стариной и современностью.

Проблема языка: главный вызов

Утрата родного языка — самая серьезная угроза для будущего традиционной культуры. Как отмечает Т. А. Чурей, «в наши дни процесс формирования новых свадебных обрядов происходит в трех направлениях. Первое — сохранение традиционных элементов, претерпевающих существенные изменения. Второе — формирование новых элементов обрядности. Третье — деградация, поскольку на чужбине забвение родного языка не позволяет развивать и сохранять песенную культуру».

Как язык связан с песней?

Традиционная песня — это не просто мелодия. Это поэтический текст, в котором каждое слово имеет значение. Когда исполнитель не понимает смысла того, что поет, песня превращается в набор звуков, теряет свою глубину и магическую силу. Особенно это касается обрядовых песен, где слово и действие неразрывно связаны.

Утрата языка бьет и по импровизационным жанрам. Тосты-благопожелания (хохи, аныхуауа) требуют от тамады не только знания традиционных формул, но и умения создавать новые тексты, играть словами. Без живого владения языком это невозможно.

В последние годы в Турции активизировалось движение за изучение родных языков. При культурных обществах открываются курсы адыгского и абхазского языков для детей и взрослых. Издаются учебники, словари, сборники фольклорных текстов.

Однако масштабы этих усилий пока недостаточны, чтобы остановить языковой сдвиг. Большинство молодых людей в городах говорят по-турецки даже в семье, и родной язык для них — скорее символ, чем средство общения.

Что ждет традиционную культуру абхазов и адыгов в Турции? Исследователи смотрят в будущее с осторожным оптимизмом.

С одной стороны, процессы глобализации и унификации продолжаются. Молодежь все больше ориентируется на общеевропейские и общемировые стандарты, интерес к традиционной культуре часто носит «фестивальный», поверхностный характер.

С другой стороны, именно в диаспоре происходит то, что можно назвать «вторичной фольклоризацией» — сознательное возвращение к истокам, изучение традиции через записи, книги, общение со старшими. Молодые музыканты создают ансамбли, разучивают старинные мелодии, шьют национальные костюмы.

Как отмечает Т. А. Чурей, «в настоящее время фиксируются процессы возрождения традиционного инструментализма в новых социально предустановленных формах». Это означает, что традиция не просто сохраняется в музеях, а живет и развивается, отвечая на вызовы времени.

Важно и то, что сама Турция меняется. Отказ от политики «единой нации», признание многообразия культур создают более благоприятные условия для развития этнических традиций. Черкесские общества получили возможность легально действовать, издавать газеты и журналы, проводить фестивали.

Таким образом, будущее традиционной культуры абхазов и адыгов в Турции зависит от того, удастся ли найти баланс между сохранением аутентичности и адаптацией к современности, между языком предков и языком страны проживания, между древними обычаями и новыми формами их воплощения. Пока есть люди, которые помнят старинные песни и танцы, пока матери поют колыбельные своим детям, пока молодые люди надевают черкески на свадьбы — традиция живет. А значит, есть надежда, что она будет жить и дальше.

Танец в культуре абхазов и адыгов — не просто развлечение или украшение праздника. Это особый язык, на котором говорят о самом важном: о взаимоотношениях мужчины и женщины, о принадлежности к роду, о почтении к старшим и о радости бытия. В танцевальных движениях закодированы древнейшие ритуальные практики, а пластика тела рассказывает историю народа не менее красноречиво, чем слова.

В условиях диаспоры, когда многие элементы традиционной культуры трансформировались или были утрачены, именно танец остался одним из главных маркеров этнической идентичности. На свадьбах абхазов и адыгов в Турции танцуют до сих пор — и танцуют так, как танцевали их предки столетия назад.

Древнейшие танцы: «Аурашьа» и «Удж»

Абхазский «Аурашьа»

«Аурашьа» — один из самых древних абхазских танцев, сохранивший ритуальное значение до наших дней. Это круговой танец, который исполняется в честь праздника и имеет ряд разновидностей. У абхазов Турции «Аурашьа» традиционно исполняется как заключительный танец на свадебном торжестве, знаменуя собой официальное окончание свадебных церемоний.

Исполнение «Аурашьа» всегда сопровождается пением. Текст песни, как правило, состоит из ритмических восклицаний и рефренов, не имеющих буквального перевода, но создающих особый эмоциональный настрой. Исследователи отмечают, что гармонический склад танца осуществляется развитием трех-четырех голосов, причем существует два вида исполнения: в первом верхний голос солирует, остальные сопровождают его; второй вариант представляет собой полифонию в форме диалога.

В «Аурашьа» могут танцевать и мужчины, и женщины. Когда все вместе танцуют, получается красиво — это парный танец. Полифункциональность «Аурашьа» прослеживается на уровне средств художественной выразительности, а некоторые особенности поэтической организации позволяют определить основной жанровый статус песни как магической.

Адыгский «Удж»

«Удж» — наиболее древний танцевальный жанр адыгов, популярный по сей день. Возникновение этого танца, несомненно, было связано с обрядовой сферой. «Джэгур уджыкIэ, уджыкIэ аухы» — гласит шапсугская пословица: «Игрища уджем открываются, уджем заканчиваются».

У «Уджа» множество разновидностей, сохранившихся среди представителей адыгской диаспоры. Исследовательница С. А. Кушу в своей работе отмечает: «Наряду со всеми существующими разновидностями уджей: лирические, магические, величальные, сакральные, в том числе, могли быть и шуточные». Магическая природа танца заключена в демонстрации единства перед силами природы:

• «Шыблэ удж» — удж в честь Шибле, бога грома и молнии. Круговой танец вокруг тела убитого молнией человека или животного.

• «Сандракь» — удж-молитва, танец в знак желания и готовности иметь детей.

• «Тхьэшхо удж» — удж в честь верховного божества Тха.

• «Тхьэгьэлыдж удж» — удж в честь бога плодородия Тхагалиджа.

На свадьбе исполняются свои разновидности «Уджа»:

• «Нысашаудж» — проводится во время показа невесты старшим женщинам. Это круговой массовый женский танец.

• «Уджхурей» — круговой массовый танец, предшествующий официальной части свадьбы.

• «Уджтуруту» — круговой групповой танец.

• «Уджхэш» — парно-групповой круговой танец, распространен у восточных адыгов.

• «Гошаудж» — парно-групповой женский танец, исполняемый двумя или тремя участницами.

• «Уджпух» — танец, которым открывают торжество, особенно популярен у адыгов Сирии, Иордании и Турции.

Многообразие танцев

Помимо древних ритуальных танцев, танцевальная культура абхазов и адыгов включает множество жанров, различающихся по темпу, характеру и социальной функции.

Лирический «Зафак»

«Зафак» — популярный лирический танец, который может исполняться одновременно несколькими парами. Без него не обходится ни одна свадьба или семейное торжество. Танцуют «Зафак» сдержанно, подтянуто, в строгой манере, торжественно, на высоких полупальцах. Опытные танцовщики исполняют его на пальцах при подтянутом спокойном корпусе — это показатель высочайшего уровня мастерства.

Порывистые движения, резкие повороты, быстрые вращения и прыжки не характерны для этого танца. Прямые диагональные линии органически сочетаются с круговыми мотивами, с плавными поворотами танцующих, которые двигаются по кругу или по прямой линии навстречу друг другу.

«Зафак» имеет несколько разновидностей:

• «Зыгъэгус» (зыгагус) — «сердиться». В этом танце девушка и юноша в шутливой форме изображают строптивых, имитируют ссору, а затем примирение.

• «Къэщхъуэлэщ» (кэшольаш) — «танцевать, прихрамывая». Исполнители, выставляя правую ногу вперед и подсекая ее левой, смеются над нерадивостью сверстников.

• «КъекIуэкI» (хакуач) — «танец вразвалочку», отличающийся особой непринужденностью и возможностью для шутливой импровизации.

Быстрый «Лъэпэрыфэ»

«Лъэпэрыфэ» — древний народный танец, всегда исполняемый как сольный. Это танец импровизационного характера, ярко и темпераментно раскрывающий индивидуальные способности исполнителя. Это самый подвижный, виртуозный по движениям танец, позволяющий свободно пользоваться рисунком, несущий элементы стихийности, бурно проявляющейся радости и безудержной удали.

Стихийность танца выражается в отсутствии традиционной строгости в композиции, а импровизация исполнителя рождает многообразие сложных сочетаний различных элементов. Когда начинался этот танец, для желающих принять в нем участие заказывали музыку, и начиналась пляска-соревнование.

Танец-состязание «Зыхэлъэт»

«Зыхэлъэт» — старинный народный танец, традиционный для массовых празднеств и свадеб. Для молодежи это способ самовыражения, демонстрация ловкости, удали, стати и грации. В отличие от «Зафака» и «Шэшэн къафэ», где юноша ухаживал за девушкой, «Зыхэлъэт» — это танец уже состоявшейся пары, очередное свидание.

Исполнители демонстрируют свое мастерство, их отношения в танце обретают свободу и раскованность. Регламентирующая традиционность строгих, прямолинейных рисунков нарушается множеством разнообразных виртуозных вращений, быстрой сменой неожиданных и резких поворотов.

Яркая индивидуальность, импровизация и творческая свобода по-разному проявляются у исполнителей этого танца. У юноши — в изобретательности движений, прыжков, поворотов. У девушки — в выразительности, грациозности пластики, в разнообразии поз и ракурсов, подчеркивающих горделивую стать горянки.

На народных празднествах этот танец обычно начинала одна пара, затем к ней присоединялись другие, пока не набирался круг. Заканчивался танец с окончанием музыкальной мелодии, чаще всего его прерывала пара, исчерпавшая возможности показать что-либо новое.

Танец как общение

В традиционном адыгском обществе танец выполнял важнейшую социальную функцию — он был основным легальным способом общения между юношами и девушками. В условиях строгого этикета, ограничивавшего прямое общение, танец становился тем пространством, где молодые люди могли познакомиться, выразить симпатию и даже договориться о будущей встрече.

На примере танца «Зафак» это видно особенно отчетливо. В быту «Зафак» распространен как танец, приглашающий на первое знакомство, на первое свидание. Обычно на празднествах распорядитель (джэгуакIуэ) называет фамилии или имена юношей и девушек, которые приглашаются на «Зафак». Как только начинает звучать музыка, юноша подходит к девушке, приглашает ее наклоном головы и отходит назад, занимая свое место. Девушка спокойно выходит и останавливается с противоположной стороны, в строгом молчании, что символизирует ее готовность к танцу.

Внимательно и строго танцует девушка, приглядываясь к юноше. Переходы, повороты головы, схождения в центре круга следуют друг за другом — партнеры как бы оценивают друг друга, с достоинством представляя себя при первом знакомстве. Взаимоотношения в танце раскрывают смысл первого свидания, общения «на людях», и это определяет характер поведения молодежи.

В танце «Шэшэн къафэ» (жизнерадостном лирическом танце, одном из самых распространенных) юноша и девушка обретают взаимопонимание, радуются новой встрече. Юноша стремительно, радостно несется по кругу, исполняя то строгие, то замысловатые движения. Пластика девушки сдержанна, но бисерные переборы ног, горделивые позы наполнены внутренней взволнованностью и искренней радостью.

Познакомившись с девушкой на каком-либо торжестве, юноша затем искал встреч с нею на других праздниках. С приглянувшейся девушкой он стремился танцевать все танцы. Так завязывался узел их будущих взаимоотношений.

Роль распорядителя (джегуако)

Управление всем этим сложным танцевальным действом осуществлял особый человек — джегуако (джэгуакIуэ — каб.) или хатияко. Буквально это слово означает «распорядитель игрища». Это была уникальная фигура в адыгской культуре, соединявшая в себе функции ведущего, импровизатора, поэта, музыканта и хранителя традиций.

Джегуако — единственный участник игрища, который свободно перемещается в пространстве традиционного танцевального круга. Он организует свадебные ритуалы, импровизирует стихи комического характера, произносит краткие речи, посвященные обычаям, традициям, музыке и танцам. Он же распоряжается во время танцев: подмечает взаимные симпатии молодых людей, следит, чтобы именно понравившиеся друг другу юноша и девушка танцевали вместе.

У джегуако есть несколько специально назначенных помощников, которые следят за порядком, выбирают и выводят под руки в танцевальный круг девушек и гостей. Помощники целиком подчиняются джегуако, выполняют его пожелания и указания.

Вместе с джегуако в танцевальном круге находится помощница — девушка, так называемая пщашэ тхьэмада. Она во время танца на свадьбе выводит девушек. Без ее разрешения никто не имеет права танцевать или уходить из круга.

Джегуако должен представить танцующих, назвать фамилию, имя и откуда он родом. Например: «Жанкуэтей куажэ щыпсо Быбэ Жанбей, еуэ къафэ!» — «Из селения Жанкотей, Быба Жанбей, танцуй!».

В настоящее время в Турции, в связи с постепенной утратой абхазо-адыгскими народами родных языков (особенно среди молодого поколения), импровизационные возможности джегуако ограничены. Однако традиционные игры и танцы все еще остаются неизменными элементами свадебных торжеств и обрядов, а сам джегуако продолжает выполнять функции, которые были присущи ему в традиционном адыгском обществе.

Таким образом, танцевальная традиция абхазов и адыгов в Турции представляет собой сложную, многоуровневую систему. От древних ритуальных танцев, связанных с почитанием божеств, до лирических танцев-знакомств — каждый жест, каждый шаг имеет свое значение и свою историю. И пока звучит музыка и двигаются танцоры, жива сама культура.

Черкесское село «Natkhuace» в области Караели в Турции.