Знаменитые сыновья неизвестных черкешенок

Знаменитые сыновья неизвестных черкешенок
У формирования этого материала есть своя маленькая предыстория. Недавно, в феврале 2012 г., во время бе­седы (когда усталый взор научного сотрудника ненадолго отрывается от экрана монитора) высокочтимая мною Нуржан Емыкова поведала мне о появившейся в инете информации о черкесском происхождении матери Леонардо да Винчи. В тот же день я с боль­шим энтузиазмом набрал в строке поиска «Леонардо да Винчи черкес» и тут же вышел на ряд сообщений на черкесских сайтах. Зайдя на сайт http://www.aheku.org/ прочел весьма интригующую информацию, которая представляла собой перевод аннотации книги американского писателя и исследователя творчества Леонардо
- Кертиса Пеппера. В тексте приводилась также английская цитата. Взяв из нее словосочетание «the illegitimate son of a Circassian slave», я, к своему удивлению, не только по­лу­чил выход на целый ряд аналогичных сообщений из разных литературоведческих сайтов (что ожидалось), но и наткнулся на еще одного видного отпрыска черкешенки-невольницы в Италии в этот же XV век. Им оказался сын великого политического деятеля Флоренции Козимо де Ме­дичи - Карло де Медичи. Таким образом, был сформи­ро­­ван предлагаемый читателю «Адыгэ псалъэ» обзорный материал. Со временем мы постараемся развить эту интереснейшую проблематику, касающуюся итальянско-черкесских связей в XIV – XV вв.

Мэри Макрейнольдс в обзоре монографии Кертиса Пеппера отмечает: «Рожденный в век последовательного просвещения, незаконнорожденный сын черкесской невольницы сопротивлялся неприятию и предубеждению посреди войн, мелочной политики, эпидемий и религиозного рвения. Символом ранней страсти Леонардо стал эскиз его умершей и нежно любимой мачехи, наскоро нарисованной в нездоровом воздухе покойницкой».
Литературоведческий сайт «Кларисс Левин Ассошиэйтс» сообщает:
«Кер­тис Билл Пеппер справился с этой сложной задачей после пятнадцати лет исследований доступных архивных записей в Италии, которые засвидетельствовали идентичность матери Леонардо, черкесской рабыни, и пролили свет на различные личности, которые сыграли важную роль в развитии его характера и интеллекта. Автор помещает Леонардо в контекст истории династий Медичи, Сфорца и французских королей, политики враждующих городов-государств, непрекращающихся внутренних войн и иностранных вторжений, теологических диспутов между религиозными орденами, и развращенного властью папства, которые характеризовали эту эпоху».
Энциклопедия журнала «Вокруг света» содержит великолепно написанную статью о жизни и творчестве Леонардо да Винчи: «Леонардо – внебрачный сын сэра Пьеро ди Антонио да Винчи. Его отец был нотариусом, постоянно работавшим во Флоренции. Профессия передавалась в семье по наследству с 1339 г. Судя по записи в старой нотариальной книге, сделанной дедом Леонардо, Антонио, мальчик родился 15 апреля в 22.30: «1452. Родился у меня внук от сэра Пьеро, моего сына, 15 апреля, в субботу, в три часа ночи. Получил имя Леонардо». Ночное время отсчитывалось от заката, так что «3 часа ночи» – это примерно 22.30. Мать Леонардо, Катерина, была «хорошей крови», т. е. красавицей, но из более низкого класса общества. Сэр Пьеро не мог на ней жениться; возможно, он был также связан контрактом со своей будущей первой женой. Тем не менее, незаконнорожденный Леонардо был как дитя любви принят в семью, а Катерину выдали замуж за друга семьи, гончара Антонио ди Пьеро Бути дель Вакка по прозвищу «Задира» (Аккатабрига, Accatabriga) из городка Кампо-Дзеппи. Аккатабрига всю жизнь находился в хороших отношениях с семейством да Винчи и в 1472 г. выступил свидетелем при заключении контракта между Пьеро да Винчи и его братом Франческо, любимым дядей Леонардо.
Знаменитые сыновья неизвестных черкешенок

Неизвестно с кем провёл своё детство Леонардо – с отцом или с матерью. Зигмунд Фрейд, анализируя записи Леонардо, пришёл к выводу, что в детстве ему недоставало внимания отца. Вместе с тем, «он всю жизнь демонстрировал уверенность в себе и сознание своего необычайного таланта – черты, нехарактерные для детей из неполной семьи». (http://www.vokrug-sveta.ru/en­cyclopedia).
В романе Джина Калогридиса «Я, Мона Лиза» одним из главных персонажей является черкешенка Дзалумма, преданная служанка и воспитательница героини, предложенной автором на роль прототипа леонардовской Моны Лизы: «Встретить его вышла Дзалумма, рабыня моей матери. В этот день она нарядилась, словно фрейлина при дворе. Мама, нежная душа, внушавшая слугам преданность, обращалась со своей рабыней как с любимой подругой. Дзалумма была черкешенка, родом с высоких гор таинственного Востока; ее народ славился красотой, и Дзалумма – рослая, чернобровая и черноволосая, с лицом белее мрамора – не была исключением. Ее тугим локонам, созданным не раскаленной кочергой, а самой природой, завидовали все флорентийские женщины. Временами она бормотала что-то себе под нос на своем родном языке, совершенно не похожем ни на одно наречие, которое я когда-либо слышала». (Калогридис Дж. Я, Мона Лиза. М.: Эксмо, Домино, 2006. http://www.litmir.net/br/?b=12987).

Эта же эпоха породила, по меньшей мере, еще одного, если и не столь знаменитого, то известного отпрыска итальянско-черкесских родителей. Ценность обнаруженного биографического материала не только в его полезности для изучения многих этносоциальных аспектов истории Черкесии и итальянско-черкесских контактов, но и в том, что один из гениев итальянского Возрождения Андреа Мантенья создал портрет этого итало-черкеса. Для антропологов портрет может послужить весьма и весьма ценным наглядным материалом. По сути, перед нами очень точное и отлично сохранившееся изображение лица человека, мать которого являлась черкешенкой, и который жил в XV веке. За период второй половины XV – начало XVI в.в мы располагаем еще двумя портретами черкесов – султанов Египта и Сирии ал-Ашрафа Каитбая (1468 – 1496) и ал-Ашрафа Каншао Гури (1501 – 1516). это также работы итальянских мастеров, оба этих портрета демонстрируют нам типаж, близкий итальянскому.
Это сходство подчеркивалось самими итальянцами. Так, венецианец Иосафат Барбаро (нач. XV в. – 1493), длительное время находившийся в Тане, писал о черкесах: «Знатнейшие жители страны живут хищничеством и преимущественно грабежом караванов, от вре­мени до времени здесь проходящими. Они имеют прекрасных лошадей, отличаются мужеством и лукавством, и лицом весьма сходны с итальянцами». (Барбаро И. Путешествие в Тану // Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов XIII-XIX вв. Составление, редакция переводов, введение и вступительные статьи к текстам В. К. Гарданова. Нальчик: «Эльбрус», 1974. С. 41-42).
Знаменитые сыновья неизвестных черкешенок

В XIV-XV вв. и позднее в Италии и Черкесии проживало, по всей видимости, значительное число представителей смешанного, итальяно-черкесского, происхождения. Причем, далеко не всегда это смешение было результатом работорговли. Так, в Матреге, на западе Черкесии, в период между 1419 и 1475 гг., правило генуэзско-черкесское семейство Гизольфи. Матрега была дана как приданое зятю могущественного черкесского князя Берозока - Виккентию де Гизольфи. Вместо сына в городе распоряжался его отец Симон, а в последствии власть унаследовал Заккария де Гизольфи, (соответственно, сын черкесской княжны, приходившийся внуком Берозоку и Симону). (Брун Ф. Черноморье. Сборник исследований по исторической географии Южной России. Ч. II. Одесса, 1880. С. 234; Зевакин Е. С. и Пенчко Н. А. Очерки по истории генуэзских колоний на Западном Кавказе в XIII и XV веках // Исторические записки. 1938. Т. 3. С. 109-110; Kressel R. Ph. The Administration of Caffa under the Uffizio di San Giorgio. University of Wisconsin, 1966. P. 390-392).
Эмиддио Дортелли д’Асколи - католический монах Доминиканского ор­дена, возглавлявший в 1624-1634 гг. миссию в Каффе, автор «Описания Черного моря и Татарии», составленного в 1634 г., зафиксировал существование итальянско-черкесской общины в Крыму. Эта небольшая община черкесо-франков исповедовала католичество и имела родным языком черкесский. (Описание Черного моря и Татарии, составил доминиканец Эмиддио Дортелли д’Асколи, префект Кафы, Татарии и проч., 1634 // АБКИЕА. С. 61-67).

Итак, начнем подборку кратких биографических сведений с отца Карло - Козимо Медичи.
Козимо Медичи Старый (итал. Cosimo di Giovanni de’ Medici, Cosimo il vecchio) (27 сентября 1389, Флоренция – 1 августа 1464, Флоренция) – сын Джованни ди Биччи (1360 – 1429), основателя династии Медичи, активный флорентийский политический деятель, в 1434-1464 гг. – правитель Флоренции. Козимо являлся одним из выдающихся государственных людей своего времени, он был также владельцем крупнейшего в Европе состояния. Похоронен в церкви Сан-Лоренцо, а на его надгробии начертано «Отец отечества». (Медичи, Козимо (Старший) // http://ru.wikipedia.org/wiki/Медичи, _Козимо_(Старший).
На протяжении большей части XV столетия фамилия Медичи управляет Флорентийской республикой и приобретает громкую известность покровительством всем направлениям ренессанса.
В 1414 г. Козимо женился на Контессине де Барди, которая родила ему двух сыновей: Пьеро I Подагрика (1416-1469) и Джованни (1421 – 1463). Русская версия Википедии сообщает, что «также от его служанки Маддалены у Козимо был внебрачный сын Карло (1430 – 1492), ставший настоятелем монастыря Сан-Стефано в Прато».
Английская версия Википедии уточняет, что Маддалена (Магдалена) была черкешенкой: «Козимо имел также незаконного сына от черкесской невольницы Карло (ок. 1428 – 1492), который стал прелатом». «Cosimo also had an illegitimate son by a Circassian slave; Carlo (c. 1428 – 1492), who became a prelate». (http://en.wikipedia.org/wiki/Cosimo_de’_ Medici# Biography).
В английской Википедии есть статья о Карло де Медичи: «Карло ди Козимо де Медичи (1428 или 1430 – май 29, 1492) был итальянским священником. Рожденный во Флоренции, он был незаконнорожденным сыном Козимо де Медичи и рабыни-черкешенки по имени Магдалена. Отец заставил его принять религиозную жизнь. После принятия канона в кафедральном соборе Флоренции в 1450 г., он был назначен приходским священником Пьеве ди Санта Мария (Дикомано) в Мугелло и Пьеве Сан Донато ди Калензано. Он стал аббатом Сан-Сальваторе в Вайано, поблизости от Прато. Он был также папским сборщиком налогов и нунцием в Тоскане (нунций – папский посол, лат. Nuntius. – Прим. С. Х.). Карло был деканом (декан – старшее после епископа духовное лицо. Прим. С. Х.) в Прато, начиная с 1460 г. Он умер во Флоренции в 1492 г.».
На сайте «The Splendour of the Medici» (Великолепие Медичи) приводится генеалогическое древо Медичи, на котором интерактивно всплывают портреты. Интересно, что портрет Карло расположен прямо у основания, ниже отца. (http://www.mediciexhibition.hu/medici/english/medicis.html).
Таким образом, матери Леонардо да
Винчи и Карло де Медичи происходили из отдаленной, но, вместе с тем, очень хорошо известной итальянцам страны. В Черкесии на протяжении последней трети XIII – XIV в. уроженцами древней Лигурии было основано более трех десятков торговых факторий. У северных границ Черкесии была основана мощная колония венецианцев – Тана. Основным экспортным товаром Черкесии, привлекавшим итальянцев, было зерно. Но, попутно, коммерсанты не упускали случая приобрести невольников. Черкесские рабы стоили много дороже рабов других национальностей, а их численность была относительно невелика. Таким образом, указание в итальянских документах на черкесское происхождение раба, следует воспринимать как в высокой степени точное.
Вильям Филипс в монографии, посвященной истории работорговли, отмечает: «В 1427 г. у Козимо де Медичи из Флоренции родился незаконный сын от черкесской невольницы. Позднее ребенок был признан и закончил свою жизнь настоятелем Прато». (Phillips William D. Slavery from Roman times to the early transatlantic trade. Manchester University Press, 1985. P. 98).
Филипс приводит весьма показательные сведения средневекового автора Ириса Ориго о работорговле во Флоренции в период, предшествующий появлению здесь матери Леонардо. Это лист рабов, проданных во Флоренции с 1366 по 1397 гг.

Из этого числа 329 – женщины или молодые девушки, только 28 мужчин, из которых только 4 были старше 16 лет. Эта таблица свидетельствует о том, что черкесские рабы были редкостью и, видимо, стоили дорого. Соответственно, их не могли путать с кем-либо из других наций. (Ibid. P. 105).
Автор XV века Агостино Джустиниани рассказывает любопытную историю о черкесской рабыне по имени Маргарита, которая в 1462 году принадлежала ремесленнику и страдала от неизлечимой болезни. С огромной набожностью она поцеловала обрывок власяницы Святой Катерины Сиенской и была исцелена. Государство затем освободило ее, что отражало осознание греховности рабства, а также чувство уважения к святой. (Epstein Steven A. Genoa and the Genoese 958 – 1528. The University of North Carolina Press, 1996. P. 282 – 283).
После захвата османцами Кафы в 1475 г., коммуникации европейцев с бассейном Черного моря оказались почти полностью прерваны. Черное море на более чем два столетия превратилось во внутреннее озеро Османской империи. Но и в XVI – XVII веках европейские коммерсанты и миссионеры проникали в черноморский регион. Поэтому какое-то незначительное число уроженцев Черкесии различными путями могло оказываться в странах Западной Европы. Кроме этого, существовала постоянная возможность для европейцев приобретать черкесских невольников на османском рынке. Таким путем оказалась во Франции знаменитая черкешенка Аиссе.

Мировую известность приобрела уроженка Черкесии – знаменитая светская дама Франции и основательница эпистолярного жанра французской литературы мадемуазель Аиссе (1694 – 1733). Ее выгравированный портрет работы Ф. Вексельберга демонстрирует нам типичную черкесскую красавицу. Известность Аиссе была основана не только на ее интеллектуальной одаренности и красоте, но и высоком моральном облике, который вызывал восхищение, смешанное с удивле- нием.
Ги Бретон пишет о той неудаче, которую потерпел самый знаменитый любовник Франции: «Регент Франции Филипп Орлеанский заинтересовался знаменитой мадемуазель Аиссе. Это была молодая красивая черкешенка, которую г-н де Ферьоль, французский посол в Константинополе, купил на невольничьем рынке за восемь тысяч франков, намереваясь сделать ее своей любовницей. Когда его отозвали во Францию, он привез с собой юную Аиссе – ей было тогда восемнадцать лет – и попытался затащить в постель, но, если верить Сент-Беву, который защищает добрую память Аиссе с поразительной горячностью, потерпел полную неудачу. Когда регент встретился с ней в одном из салонов, она была уже не угловатым подростком, а красивой женщиной двадцати пяти лет. Влюбившись в нее, он с обычной своей непринужденностью предложил ей пройтись в спальню. Однако у бывшей рабыни оказалось больше гордости и достоинства, нежели у придворных дам: она ответила, что никогда не согласится стать его любовницей, а если он будет принуждать ее, то немедленно удалится в монастырь. Несколько удивившись, регент не стал настаивать. (Бретон Ги. От великого Конде до Короля-солнце. Истории любви в истории Франции. Пер. С. Г. Чалтыкьян // http://lib.rus.ec/b/71969/read))
В этом же плане показательной является судьба целого ряда черкешенок, волею случая оказавшихся в среде европейской элиты. В творческом наследии знаменитого голландского живописца Антониса Ван Дейка хорошо известен портрет леди Элизабет или Терезии Ширли, облаченной в восточный костюм. (Портрет был написан в Генуе в 1622 г.). Черкешенка Элизабет-Терезия Ширли (род. 1589 г.), супруга лорда Роберта Ширли, дочь черкесского военачальника по имени Сампсаф Искаон, находившегося на службе у иранского шаха Аббаса I. Встреча Ван Дейка с семейством Ширли произошла в Генуе. Сэр Роберт Ширли являлся крупным английским внешнеполитическим деятелем, многократно бывал в Иране, где и познакомился со своей будущей супругой. Первоначально информация о Терезии Ширли и ее отце Сампсафе Искаоне, и его черкесском происхождении получена из письма московской исследовательницы Ольги Кошелевой, которой автор этой публикации приносит искреннюю признательность.
В английских публикациях, посвященных Роберту Ширли, неизменно подчеркивается черкесское происхождение Терезии и ее отца. Имя последнего указывается как Исмаил-хан, что, вероятно, было его мусульманским именем, полученным на шахской службе. Так, в одной из обстоятельных биографических статей отмечается, что «перед 1607 г. он женился на Терезии, дочери Исмаил-хана, черкеса знатного происхождения и христианской веры, который приходился родственником одной из черкесских жен шаха Аббаса».
Вполне вероятно, что черкешенкой (абазинкой) являлась и Мария (Тинатин) ди Дзиба, супруга итальянского путешественника и дипломата Пьетро Делла Валле (1586 – 1652), современника Роберта Ширли, также много времени проведшего в Иране. Нахождение значительной черкесской общины в Иране времен шаха Аббаса является хорошо засвидетельствованным фактом. Черкесская община была увлечена в Иран с территории Кахетии, куда немногим ранее переселилось значительное число черкесов, поступивших на военную службу к царю Кахетии. Первая жена итальянского дипломата происходила из Багдада, но при этом носила типичную абхазскую фамилию Маан - ее полное имя звучало как Ситти Маани Джоэ­рида Делла Валле. Она умерла рано и не родила детей своему супругу, но успела приютить в своем доме девочку Тинатин, осиротевшую дочь кахетинско-черкесского военачальника по прозвищу Дзиба. Та выросла, стала женой своего благодетеля и родила ему много детей. Потомки этой пары до сих пор живут в Италии и других странах. (Ватейшвили Д. Л. Грузия и европейские страны. Т. 1. М., 2003. С. 15, 63).
Образ Черкесии, загадочной страны
на Кавказе, ее рыцарство и красота стали неотъемлемой частью европейского романтизма в литературе и живописи. Михаил Лермонтов, великий поэтический гений России шотландского происхождения, создал свои лучшие произведения именно на черкесскую тему. Его поэма «Измаил-бей» является как самым крупным произведением, так и заслуженно считается венцом его творчест­ва. Черкесы представлены у Лермонтова как исключительно благородный и отважный народ, рыцарскими нравами которого нельзя не восхититься. Эпиграф к этой поэме взят им у Байрона, творчество которого оказало на него огромное влияние. Для нашей темы очень символично, что и британский поэтический гений в поэме «Гяур» уделил внимание теме Черкесии и образу черкешенки.
«Так шествовала по земле
дочь Черкесии,
Прелестнейшая птица Франгистана».
(«So moved on earth Circassia’s
daughter.
The loveliest bird of Franguestan»).
Эти строки великого поэтического гения можно отнести и к мадемуазель Аиссе, и к другим великим черкешенкам Европы.
Но, как оказывается, интерес к черкешенке был продиктован не только эстетическими пристрастиями писателей, но и тем неоценимым вкладом, который внесли женщины-врачевательницы Черкесии в развитие европейской медицины. Клод Адриан Гельвеций писал: «Как много мы обязаны легкомысленной черкешенке, которая, желая сохранить свою красоту или красоту своих дочерей, первая решилась привить себе оспу! Скольких детей оспопрививание вырвало из когтей смерти! Может быть нет ни одной основательницы монашеского ордена, которая оказала бы миру столь же великое благодеяние и тем самым заслужила бы его благодарность». (Клод Адриан Гельвеций. Сочинения в двух томах. Т. 1. М.: «Мысль», 1975. С. 254). В числе первых спасенных детских жизней в Европе были особы королевских домов.
В XVIII в. внимание к черкешенкам неуклонно росло, что было связано с вовлечением территорий Османской империи в орбиту интеллектуального обозрения европейцев. В числе стран, заново открываемых европейцами, была Черкесия. Философ истории Иоганн Готфрид Гердер (1744 – 1803) уделил особое внимание теме красоты черкешенок в главе «Органическое строение в областях, где живут изящно сложенные народы»: «Здесь – Черкесия, родина красоты… черкешенок все знают и все превозносят за их красоту, за черный шелк тонких бровей, за черные глаза, в которых горит огонь, за гладкий лоб, маленький рот, округлость лица. Прямо кажется, что стрелка весов человеческого телосложения замерла тут на середине, и на одной чаше весов – Греция, а на другой – Индия, Запад и Восток. Счастье, что Европа была не очень удалена от этого средоточия красивых форм, что многие из населивших Европу народов в разное время или жили в областях между Черным и Каспийским морями или же медленно прошли по этим землям. По крайней мере, европейцы – отнюдь не антиподы тамошних мест». (Гердер И. Г. Идеи к философии истории человечества. Пер. и прим. А. В. Михайлова. М.: «Наука», 1977. С. 149-150).
А. Н. Соколова, выдающийся специалист по черкесской музыкальной культуре, при анализе проблемы происхождения танца «Черкесский круг» в странах Западной Европы, отмечает: «Еще в XVIII-XIX вв. для лондонской оперной сцены избирались сюжеты из черкесской жизни. Епископ сэр Генри Ровлей, автор многих музыкальных опусов, директор Ковент Гардена, возглавлявший знаменитый лондонский оперный театр 14 лет, свою первую полновесную оперу назвал «Черкесская невеста» («Circassian Bride»). 23 февраля 1809 г. состоялась ее премьера в театре «Drury Lane», но буквально на следующий день случился пожар, здание театра сгорело дотла, и вместе с ним сгорела партитура оперы. Черкесский сюжет был использован и другим автором - Томасом Линлеем. Автор более чем 30 опер в 1781 г. создает трагедию «Прекрасная черкешенка». Конечно, сегодня, не имея партитуры, невозможно судить о музыке английских композиторов. Исследование «Черкесского круга» только началось, и на данный момент для нас самым ранним документом, свидетельствующим о наличии в Англии танца с таким названием, является книга Поллака «Дополнение к современной Терпсихоре» (Лондон, 1820). К сожалению, в книге нет нотных примеров. В справоч­нике по популярным народным танцам Джеймса Скотта Скинера, созданном в 1900 г. и изданном в 1905 г., «Черкесский круг» назван «замечательным легким танцем». Мелодия к нему не приводится, но отмечается, что оригинальная музыка может варьироваться с любыми подходящими мотивами. Французы констатируют, что «Черкесский круг» они заимствовали из Англии в начале XX в.». (Соколова А. Н. «Черкесский круг» http://www.gazetayuga.ru/archive/2007/21.htm).
В последнее время стала появляться весьма интригующая информация, связанная с этногенетическими корнями великого Колумба. Так, Николай Тернавский, на основе статей испанских сайтов, сообщает: «Исследование ДНК останков, покоящихся в севильском соборе Св. Марии, показали, что они принадлежат мужчине 50 лет. Сравнительный анализ с ДНК брата Колумба Диего, чей прах также покоится в Севилье, по утверждению историка Марсиала Кастро, свидетельствует о том, что они принадлежат именно Христофору Колумбу… Директор лаборатории генетической идентификации Гранадского университета Хосе Антонио Льоренте, проводивший исследование ДНК Х. Колумба и его братьев, заявил, что семья великого мореплавателя «почти с уверенностью является кавказской». Кавказский след – весьма интересный поворот в изучении родословной великого открывателя. Как известно, генуэзские колонии появились на южном побережье Тавриды уже в XII в., в XIV в. они объединились в княжество. Центр его располагался в Кафе (бывшей и нынешней Феодосии)… К тому времени политические, торговые и культурные связи итальянцев с аборигенами Крыма и Кавказа упрочились и окрепли. Появилась даже некоторая прослойка черкесов-франков, т.е. метисов. Знатные итальянцы брали в жен дочерей черкесских князей. Князья адыгских племен принимали католичество и женились на итальянках. В регионе весьма развита была работорговля. Каким образом был связан Христофор Колумб с жителями Кавказа: был ли его предок романизированным кавказцем, одним из черкесских князей, принявшим католицизм и перебравшимся на Аппенины или же он обязан своим родством по женской линии, сказать сложно». (Тернав­ский Н. Кавказский след Колумба http://www.proza.ru/2009/03/14/908).
В этом же контексте весьма показательной является информация о черкесских корнях нынешнего мэра Лондона Бориса Джонсона (Boris Johnson), появившаяся в результате его интервью газете «The Daily Mail» в 2008 г. (http://forum.russianamerica.com/f/archive/index.php/t-45073.html).
По словам Джонсона, его прапрабабушка, черкешенка с юга России, была продана его прапрадедушке в Турции, после того как бежала туда из-за войны на Кавказе в 1862 г. Затем, как утверждает Джонсон, они поженились, и его прапрабабушка получила свободу. Со стороны отца – Джонсон правнук Али Кемаль-бея (1868 – 1922), либерального турецкого журналиста и министра внутренних дел в правительстве Дамат Ферид паши, великого визиря Османской империи, который был убит во время турецкой войны за независимость. Али Кемаль-бей был сыном той самой черкешенки, о которой рассказал Борис Джонсон.
Так, совершенно удивительным образом, проявляются следы генетического влияния черкесов, вовлеченных на протяжении веков в национальные истории многих народов и стран.

Самир ХОТКО,
кандидат исторических
наук, член-корреспондент АМАН.
г. Майкопскачать dle 12.1
Загрузка...
Комментарии к новости
Добавить комментарий
Добавить свой комментарий:
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
  • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
    heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
    winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
    worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
    expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
    disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
    joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
    sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
    neutral_faceno_mouthinnocent
Это код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Введите сюда:

«    Сентябрь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930