«СТРОИТЕЛИ КУПОЛОВ»

«СТРОИТЕЛИ КУПОЛОВ»

Как уже подчеркивалось выше, черкесы доминировали в мамлюкской системе на всем протяжении ее существования. Период правления султанов Бурджи стал временем монопольного господства черкесов в Египте. За этот период можно говорить о существовании собственно черкесского государства, построенного на мамлюкской основе. У. Поппер, ссылаясь на хронику Ибн Тагрибирди, приходит к выводу, что все эмиры первой половины XV века были черкесами и лишь в Халебе, на севере Сирии, было несколько эмиров тюркского (туркменского) происхождения. -
Культура мамлюков имеет много схожих черт с культурой средневекового черкесского общества. Так, например, общим был обычай «заступления женщин», как формулирует его Семен Броневский: «Женщина без покрывала и с распущенными волосами бросается в середину толпы сражающихся, и тотчас останавливает кровопролитие, тем решительнее и скорее, будь она пожилых лет и знатного рода. Довольно и того, ежели преследуемый от неприятеля скроется в женское отделение, или даже коснется рукою до женщины, чтобы остаться невредиму». А теперь сравним высказывание Броневского со словами Клота — бея: «Во времена Мамелюков, преступника, приговоренного к смерти, водили на место казни с завязанными глазами, потому что если бы он встретил на дороге гарем и увидев его, коснулся рукою одежды одной из женщин его составляющих, жизнь его была бы спасена». Совершенно очевидно, что эти два автора отразили одно и то же явление черкесской культуры.
В Черкесии XIII‑XIX вв. царили рыцарские нравы и в такой среде было невозможно социальное угнетение женщины. Она занимала естественное для нее положение хранительницы очага, воспитательницы детей. Любой всадник, независимо от его общественного статуса, должен был уступать дорогу женщинам. Девушки были абсолютно незакрепощены и пользовались до брака значительной свободой. Обычай «заступления женщин» фиксировал ту высочайшую степень уважения женщины, что существовала среди черкесов. Этот обычай был занесен ими в мамлюкский Египет, о чем и свидетельствует в своих записках Клот — бей.
Обычай «заступления женщин» — не единственный из привнесенных в Египет мамлюками с Кавказа. У ряда авторов имеются свидетельства бытования в мамлюкской среде аталычества. Так, Давид Айалон, на основе анализа данных мамлюкских хроник, пишет: «В черкесскую эпоху пожилые родители знатных эмиров воспитывали сыновей султана и это соответствовало последовательной политике предпочтения и уважения своих старших, проводившейся черкесами». Бертрандо де Мижнанелли упоминает об очень интересном обстоятельстве: когда Баркук уезжал из Дамаска в Каир, он обещал своему патрону, эмиру Манджаку, что отдаст ему своих сыновей на воспитание. Сам Баркук уважал старость и никогда не садился в присутствии престарелого Усмана, купца, доставившего его в страну мамлюков. Через него он разыскал в Зихии отца и привез его в Каир. Родственные узы вообще были очень сильны в черкесской среде. В целом, сам принцип мамлюкской организации не противоречил черкесским обычаям и можно предположить, что верность клану у мамлюков сложилась под влиянием именно черкесских выходцев. Но сами же черкесы в период Бурджи существенно подорвали основы мамлюкского института. Взрослые наездники, приезжавшие с Кавказа, сразу становились эмирами. Это настраивало враждебно тех, кто годами добивался повышения и ждал эмирского ранга. Безраздельное господство своей нации погубило черкесских мамлюков — их единство было нарушено и они стали враждовать друг с другом.
Этнический принцип возобладал уже при Баркуке. Нечеркес не мог добиться успеха и занять высокий пост в государстве. Ситуацию эту прекрасно иллюстрирует Д. Айалон: «Некий Йалхуджа мин Мамиш был привезен в Египет со своими родителями, которые были куплены аз — Захиром Баркуком. Его отец поступил в военную школу, а Мамиш воспитывался с сыном султана Абд ал — Азизом. Арабский хронист, рассказывающий нам об этом, задается вопросом: почему Йалхуджа мин Мамиш, несмотря на свои способности и преимущество воспитания с сыновьями султана, не достиг высокого положения? И тут же отвечает на свой вопрос — это произошло из‑за того, что Мамиш не принадлежал к господствующей нации, а именно, нации черкесской». Адыгский историк Расим Рушди в своей книге «Трагедия нации» пишет: «Черкесы в Египте держались особняком, заметно отличались от представителей других народов страны, которой управляли, и никогда не вступали в ними в межнациональные браки». Черкесы сохраняли свой язык, причем многие из них едва владели арабским. О функционировании черкесского языка в Египте пишут такие видные мамлюковеды как У. Поппер и Д. Айалон.
Адыги в своей среде большое внимание уделяли деловым и нравственным качествам, и старались дать своим детям высшее мусульманское образование наряду с классическим кавказским воспитанием. Их сыновья вырастали такими же грозными воинами, для которых война была праздником, а геройская гибель на поле битвы — самым сокровенным желанием. «Черкесский воин, — констатирует Б. X. Бгажноков, — ощущал себя актером. Но он играл не столько перед своими соратниками и даже не столько перед народными певцами, сколько через посредство последних — перед обществом, перед своей референтной группой» [20]. Поэтому многие сыновья черкесских эмиров, султанов и простых воинов достигали высших степеней власти и были вполне конкурентноспособны с выдвиженцами из мамлюкского пополнения. Уильям Мьюр писал: «Они проходили школу войны и мира. Еще юными они зачастую весьма преуспевали в философии, богословии и точных науках так же, как в искусстве верховой езды и владении оружием. Все это делало их хорошо подготовленными для высших государственных постов и службе в армии». Айалон приводит весьма любопытный пример, который характеризует строгость воспитания у черкесов и то, как они ценили уважение к старшим: «К одному из черкесских султанов из его родной страны приехал его племянник. Сперва султан хотел поместить племянника в военную школу, но тот буквально восхитил дядю своим воспитанием и почтительным отношением. Султан оставил родственника при своей особе, а сына, не отличавшегося особой почтительностью, направил в военную школу ал — Майдан (табакат ал — Майдан) с поручением к ага обходиться с наследником трона с наибольшей строгостью».
Че(йкесы выделялись среди прочих мамлюков своей величественной наружностью, о чем пишет Джорджио Интериано. Это же обстоятельство подчеркивает Анри Деэрэн: «Стройные, тонкие в талии, широкоплечие черкесы представляли собой прекрасных молодых людей; они обладали овальным лицом, ясного цвета, блестящими глазами и обильной черной или темнорусой шевелюрой». Все без исключения европейские путешественники, побывавшие на Кавказе, подчеркивали особую красоту черкесской нации. Так, Юлиус Клапрот заметил: «В общем черкесов можно назвать красивой нацией; особенно красиво выделяются мужчины своим высоким ростом и красивым сложением, так как они делают все возможное, чтобы сохранить свою стройную талию. Они обычно среднего роста, очень сильные, мускулистые, но не жирные». Вольней в своих записках констатирует резкое отличие мамлюков от местных жителей: «Род их, произошедший от предков, рожденных при подошве Кавказа, отличается от других жителей белыми своими волосами, каковых ни на одном египтянине найти не можно». С появлением в Египте мамлюков в арабской литературе возникли новые художественные образы и сравнения, причем за критерий красоты всегда принималась красота мамлюков. «Восхищение красотой мамлюков, — пишет Амин аль — Холи, — оставило след даже в лексике современного арабского языка. Можно услышать, как каирские женщины, восхищаясь красотой мужчины, говорят: «Он похож на мамлюка!»
Красота черкесских обычаев и сила традиций, уходящих корнями еще ко временам хаттов, производила и производит огромное впечатление на всех, кто с ними сталкивался. Европейские крестоносцы, попав на Ближний Восток, были свидетелями истинного рыцарства кавказских горцев. Это и освобождение армии Людовика Святого, и запрещение рабства Фараджем, и запрещение продавать пленных киприотов, без учета родственных связей, Барсбаем, отказ Туманбая обложить народ новыми поборами и т. д. Наибольшее число примеров черкесского рыцарства представляют описания битв мамлюков с их многочисленными противниками. Как пишет Клиффорд Босворт, «мамлюки приобрели во всем мусульманском мире громкую славу сокрушителей язычников — монголов и христиан». Необходимо отметить, что первые османские султаны и в их числе, конечно же, Селим I Явуз были очень воинственны, и сами руководили армиями на поле боя. Но даже они проигрывают в этом плане мамлюкским султанам. Кутуз с криком «О, аллах, пошли нам победу!» первым ринулся на монголов в битве при Айн Джалуте. Бибарс I, орудуя мечом, первым взбирался на стены франкских цитаделей. В битве на Мардж — Софаре мамлюкские временщики Салар и Бибарс Джашангир стояли впереди своего войска и бок о бок рубились с монголами. 75–летний Кансав Гур в Мардж — Дабикской битве прорвался к шатру Селима, но к счастью последнего его там не оказалось. Словом, все черкесские султаны были воинами. Как пишет Лэн — Пуль Стэнли, они были первыми среди равных («primus inter paris»). То, что сделал столь восхваляемый Дмитрий Донской, пожалуй, даже и не могло прийти в голову ни одному из них. Одеть подчиненного тебе воина в царское платье и подставить его под стрелы и копья врагов — где же здесь доблесть? Трудно представить себе, чтобы Калаун или Туманбай поступили таким образом. Мамлюки стали образцом истинного рыцарства для всего мира. Здесь, на ближневосточной «сцене» пред взорами и Запада и Востока прославили черкесы свое имя в веках.
Что касается внешних атрибутов рыцарства, то такие авторитетные исследователи как Учок Бахрие, Филипп Хитти и Босворт считают, что зарождение геральдики, например, восходит к эпохе ранних мамлюков. Между тем известно, что косожский князь Редедя (начало XI в.) имел свой герб. По данным петербургского историка М. Медведева он представлял собой алый грифон на белом поле [21].
Говоря о рыцарстве мамлюков, нельзя не упомянуть об обычае вызова на поединок, который издавна бытовал в черкесской среде на Кавказе. Вблизи стен средневекового Каира мамлюки устроили специальное поле для турниров и дуэлей, и там они решали свои споры один на один, либо равными партиями.
Едва ли не каждый автор, писавший о мамлюках, упоминает красные плащи (накидки) и малые чалмы, как характерные детали чекесского костюма периода Бурджи. В хронике Макризи говорится о двух разновидностях черкесского головного убора. Первая представляла собой маленькую шапочку, по форме напоминающую тюбетейку. Такая шапка была очень широко распространена на Северо — Западном Кавказе в XIV–XV вв. «Остатки ее найдены, — пишет Т. Д. Равдоникас, — в погребениях этого времени на Черноморском побережье Кавказа, в Кабарде, Пятигорске, Белореченских курганах». Вторая разновидность черкесского головного убора представляла собой высокую шапку с острым верхом и называлась калансувой. По мнению Равдоникас, калансува была характерна для адыгов XV века. «Во время Захира Баркука, — сообщает Макризи, — стали шапки большими, с кривыми краями, и назывались эти шапки черкесскими; их носят и сейчас». Можно с достаточной долей уверенности утверждать, что черкесы в Египте, как и на Кавказе, стали законодателями моды.
Неотъемлемой частью внешнего облика черкесских мамлюков была борода, а обритие ее считалось наиболее тяжким оскорблением. После поражения 1517 года и запрещения Селимом элегантной черкесской формы, единственное, что оставалось им, так это их бороды. Этим черкесы отличались от наводнивших страну турок, которые тщательно брили подбородки. Волосы на голове черкесские мамлюки брили, но оставляли ли они чуб, как это делали их кавказские собратья, неизвестно. Ибн Ийаз приводит любопытный эпизод, объясняющий отношение черкесов к ношению бороды: когда посланец Кансав Гура эмир Мугуль — бей прибыл в лагерь османов, на него напали, избили, предварительно забрав оружие; посол стерпел эти оскорбления, но, услышав, как Селим приказал своим людям отрезать ему бороду, заявил, что убьет того, кто подойдет к нему, а затем покончит с собой — это не входило в планы османского султана и он оставил Мугуль — бею его бороду.
Исходя из собственных вековых представлений о воинской доблести и способах побеждать, черкесы все внимание при военном обучении молодежи сконцентрировали на индивидуальной подготовке каждого воина.
Мардж — Дабикская катастрофа их ничему не научила [22]. Они презрительно относились к артиллерии и считали невозможным для истинных воинов ислама прятаться за пушками. Боевое искусство мамлюков находилось на недосягаемой для их противников высоте. В 1503 году Кансав Гур построил великолепный ипподром, который стал одним из главных центров в жизни мамлюкской общины. Мамлюки тренировались на нем с утра до вечера с неистощимым энтузиазмом. Кансав Гур не упускал ни одного случая продемонстрировать миру военную мощь черкесов. За время его правления Каир посетило наибольшее число посольств из Западной Европы и мусульманских стран. Боевое искусство мамлюкских рыцарей неизменно производило огромное впечатление на иностранцев.
Специальное исследование Д. Айалона «Заметки по упражнениям и играм фурусиййа в мамлюкском султанате» посвящено физической культуре мамлюков. Оно показывает, какое важное место занимала физическая культура в повседневной жизни мамлюкской общины. Лучшие спортсмены были окружены всеобщим уважением, они привлекались к обучению молодых воинов, у них не гнушались брать уроки султаны и высшие эмиры. Высокий уровень боевого мастерства зачастую открывал путь к быстрой карьере. Имена лучших наездников, фехтовальщиков, лучников и борцов можно встретить на страницах мамлюкских хроник. Мамлюкские султаны строили и перестраивали прекрасно оснащенные ипподромы. Скачки были единственной сферой, где арабы могли составить конкуренцию мамлюкам и потому публичные конные состязания собирали массу народа.
Черкесский султан Муаед Шайх Кармоко, обладавший недюжинной силой, слыл за превосходного мастера «фурусиййа»: его излюбленным оружием было копье. В правление сына Баркука Фараджа наиболее известным мастером во владении копьем был главный конюший эмир Судун Таз, казненный в 1403 году. Самым выдающимся мастером борьбы за весь период мамлюкского султаната был Джаркас ал — Касими (Черкес Касым). Рангом пониже были его ученики и соплеменники Барсбай ал — Музари и Джаним ал — Бахлаван. Вольней пишет, что современные ему мамлюки всю свою жизнь проводят в военных тренировках: «Всякий день по утру выезжают они в великом числе на долины, лежащие пред Каиром, и там упражняются». Наполеон Бонапарт был восхищен мужественными обычаями мамлюков, он посвятил им немало страниц своих мемуаров. А следующее его признание заслуживает полного доверия: «Один мамлюк был сильнее одного француза, он был лучше натренирован и вооружен».
Черкесская конница заслужила славу наилучшей в мире. И. Ф. Бларамберг, например, свидетельствует, что черкесы, подобно древним парфянам, стремятся заманить противника в ловушку, а черкес, обращенный в бегство, это еще не побежденный воин. Кавалерия черкесов, по мнению Бларамберга, превосходит любую кавалерию в мире. Семен Эсадзе, описывая торжественную встречу цесаревича Александра кабардинцами, писал: «В памяти Цесаревича еще были свежи те подвиги, которыми ознаменовала себя черкесская конница в Венгерскую кампанию 1849 г., и он с любопытством наблюдал теперь этих всадников, бешено мчавшихся по их родным полям, в самом сердце Кабардинской земли. Действительно, одетые в легкие, стальные кольчуги, сверкая дорогим оружием, на легких воздушных конях, кабардинцы представляли собой такое зрелище, какое не могла представить ни одна европейская конница». О достоинствах мамлюкской конницы, костяк которой составляли черкесы, уже было сказано выше. Приведем, тем не менее, еще два отрывка из хроники Ибн Зунбуля. Оба они относятся к битве при Риданиййе: «Эмир Шарук и остаток эмиров с их мамлюками сели верхом и бросились на своих врагов в яростной атаке с сердцами подобными железу; но враг был многочисленный, тогда как они были в малом числе. Однако, они были всадниками, которые знали искусство верховой езды, тогда как те (т. е. османы) были многочисленны и не знали этого искусства и полагались целиком на стрельбу из аркебузов. и пушек»; «От мамлюков осталась очень малочисленная группа, но каждый из них был равен тысяче, и если бы не огнестрельное оружие, которым обладали османы, они вырезали бы их до последнего солдата».
Период правления мамлюкских султанов — это время независимости Египта, его наивысшего расцвета. Мамлюки покровительствовали наукам и искусствам. Каир стал при них не только торговым, но и культурным центром всего мусульманского мира, где создавались великие памятники культуры. Лэн — Пуль Стэнли, автор «Истории Египта в средние века», назвал мамлюков «строителями куполов». На протяжении всего правления черкесских мамлюков в Каире, Дамаске и других городах султаната появлялись замечательные памятники. Джеймс Олдридж пишет: «До сих пор стоят почти все построенные ими великие памятники. Их очень много, но два памятника являются образцом их изощренного, декадентского и в то же время замечательного и чарующего вкуса в архитектуре». Английский писатель имеет в виду мечеть Муаед Шайха, «которую Гастон Вейт называл самой роскошной мечетью Каира», и мечеть Каитбая, построенную им в 1472 году. «Комплекс Кайтбея, — пишет С. И. Ходжаш, — по праву считается одним из лучших памятников исламской архитектуры не только в Каире, но и на всем Арабском Востоке».
В османский период черкесы, в большинстве своем, были враждебно настроены в отношении Порты. Обстоятельство это косвенно отражено в письме Артин — паши Уильяму Мьюру, где он пишет, с некоторой долей удивления, что выходцы из мамлюкских фамилий стараются быть большими египтянами, чем сами последние. Характерна в этом плане фигура Махмуда Сами ал-Баруди (1838–1904). Он был, как пишет X. И. Кильберг, одним из лидеров египетских националистов. Его пламенный патриотизм отразился в прекрасных стихах:

«Кто хочет победить,
тот должен смело драться,
ни трудностей в борьбе,
ни смерти не бояться.
Не смогут изменить меня
ни бой, ни беды,
И не сведет обман меня
с пути победы.
Останусь верным я тому,
что окрыляет,
что, радуя друзей,
врагов так озлобляет.
А тот, кто не восстал,
тот стал среди рыданий
обузой для других
в чадре своих страданий.
Свободным станешь ли,
когда, борьбы робея,
всегда согласен ты
с поступками злодея? [23]

Известный литературовед Абдурахман Аль — Рафи назвал Махмуда Сами «царем поэтов Египта». Его стихи в четырех томах несколько раз переиздавались [24].
Вопрос о культурном наследии черкесских мамлюков вплотную соприкасается с проблемой махаджирства и черкесской диаспоры. Зарождение ее определяется примерно 1859–1865 гг. К этому времени история черкесской общины на Ближнем Востоке и в Египте насчитывала без малого тысячу лет и это обстоятельство оказало огромное влияние на процесс культурной и политической адаптации черкесских изгнанников второй половины XIX в. Культурным базисом, на котором стала развиваться черкесская диаспора, послужил не только тот нравственный, культурный и политический опыт, накопленный тысячелетиями и унесенный с собой с Кавказа, но и опыт черкесской мамлюкской общины в Египте и Сирии.шаблоны для dle 11.2
Обнаружили ошибку или мёртвую ссылку?

Выделите проблемный фрагмент мышкой и нажмите CTRL+ENTER.
В появившемся окне опишите проблему и отправьте уведомление Администрации ресурса.

Добавить Комментарии (0)
Добавить комментарий

  • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
    heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
    winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
    worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
    expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
    disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
    joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
    sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
    neutral_faceno_mouthinnocent

Меню
menu